Девчонка сидела играла на рояле, вновь проникаясь каждым звуком, который был еще глубже, из-за открытой крышки. Ее длинные рыжие косы скользили по спине и спадали с плеч с каждым наклоном, с каждым движением кистей, локтей, тела.
Она училась музыке дольше, чем я, умея намного больше.
— Идеально… — воодушевленно произнесла она, когда закончила играть, оставляя ладони на весу над клавишами, собираясь опустить руки на колени.
— Нет, — тихо сказал я.
— Что? — Я будто вывел ее из транса своим словом. Ее руки резко упали на клавиши, собирая все звуки в кучу. Она развернулась, подскакивая с банкетки.
— Не идеально, — громче повторил я.
— Как не идеально? — ее голубые глаза с зеленым отливом начинали блестеть от скапливающихся слез. — Все идеально!
— Ты меня не услышала? Я же сказал — не идеально, — выделил я последние слова.
Ее нижняя губа начала трястись, а в глазах все больше и больше собиралось слез. Было жалко ее, но в тоже время хотелось доставить больше боли. Всегда Тина считала, что все идеально, была избалованной девчонкой, которой позволяют все. Но не сейчас, когда ее мир будто начал рушиться. Она стояла, опустив голову, изредка вытирая слезы с щек. Выглядела беспомощной, что я почувствовал свое превосходство перед ней, чего никогда не было.
— И знаешь, в Венскую консерваторию ты не поступишь, не стоит стремиться туда.
После моих слов она подняла взгляд на меня, перестав моргать и слезы перестали течь.
— Что? Как ты можешь такое говорить? Мы же вместе хотим туда поступать!
— Этого хотела ты, но не я. Ты буквально уговорила меня. Нам только десять! Мы даже не знаем о том, что будет завтра. А ты говоришь о том, что будет через лет… — я на секунду задумался, начав в уме считать. — Лет восемь, допустим. Твоя игра вовсе не идеальна, как ты считаешь. Венская консерватория не для тебя.
Слезы Тины вновь побежали по ее щекам. Она выбежала из комнаты, направляясь точно в гостиную ко всем. Я спокойным шагом пошел к семье, слыша, как Тина громко плачет, пытаясь выговорить хоть слово.
— Как твой сын смеет доводить ее до слез?! — дядя Майкл кричал на моего папу. — Она каждый день спрашивает о вашем приезде, рассказывает планы на день с Этаном, а он?
— Может твоя дочь сама виновата, а сейчас выставляет все в таком свете, чтобы обвинить моего сына? — папа повышал голос в ответ.
Мама и тетя Кэтрин старались их успокоить, что-то говорили, но я не хотел слушать их разговор, спокойно сев на кресло, надевая большие наушники и включая музыку. Брат и сестры с удивлением смотрели на меня, пытаясь понять происходящее.
— Мы возвращаемся в пентхаус, — проговорил Доменико, сняв с меня наушники, когда Вилу, Ника и Дана только вышли из дома.
Пристегнув ремень безопасности, я смотрел в окно, все также слушая музыку. Мама села рядом со мной, когда обычно сидела рядом с водительским сидением — где сидел папа — пытаясь хоть как-то заговорить со мной. Но все было бессмысленно. Я не хотел разговаривать.
Внутри меня бушевало все, что возможно. Я гордился тем, что смог поставить ее на место, чего не делал никто. Радовался тому, что впервые праздник изменился и в этот раз Тина не сыграла перед всеми на рояле. Но и чувствовал неловкость за те слова, которые наговорил.
Но несмотря на все, она заслужила услышать эти слова.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов