После темной ночи и неонового клуба, яркий свет больно отзывался на коже. Аня прошла вперед и села на краешек кожаного дивана перед плазменным телевизором, тут же увидела приставку и стенд с дисками компьютерных игр. Повернула голову и оценила синтезатор, ряд электрогитар, виниловые пластинки и барную стойку. Дорогая холостятская пристань, куда приходили Кристаллы и наслаждались жизнью.
На видном месте прибита полка с наградами. Золотые кубки в виде рук, хрустальные статуэтки и грамоты с дисками. Каждый год ознаменовывался новой творческой победой. Девушка видела их влияние на людей, а сейчас получила подтверждение от маститых критиков.
Поднялась и подошла к окну, провела пальцем по клавишам синтезатора, не пыльный, а значит живой. Аня хотела сыграть, но заметила нечто интересное, огромная доска с миллионом фотографий, пестрая раскладка воспоминаний. Россыпь снимков у окна, первая встречала рассвет и провожала колесницу солнца в закате. С фестивалей, конкурсов, интервью и просто домашних вечеров, везде она видела Андрея в окружении людей. Он улыбался, часто был в движении и что-то говорил. Тут и там мелькали знакомые лица. Марина, Паша, Макс и Серый. The Crystal, его семья.
Аня встала на цыпочки и коснулась фотографии, где они стояли у моря, возможно лет пять назад. Глаза горели, улыбки открытые, волосы в песке, а картинка пышет счастьем. Сколько времени уже позади.
Аня вспомнила свою команду. Виктор и Лейла, ребята музыканты и весь продюсерский центр VAP. Они стали ее семьей, ее творческим домом.
- Это мы на первом рок-фесте. Марина притащила, - сказал Андрей и Аня дрогнула, не услышала, как он подкрался.
Она обернулась, он стоял рядом и держал зеленое полотенце, на лице тень улыбки и шлейф усталости. Подошел ближе и тоже посмотрел на фотографию.
- Мы тогда жутко волновались, техника отстой, песня до конца не отрепетирована, и это одно из первых живых выступлений на огромную публику. Тогда я сказал себе и команде, ловим кураж, кайфуем от дела и все будет хорошо, - Андрей посмотрел на Аню и протянул полотенце. - Подарок, - улыбнулся, будто пряча смущение. - Я провожу тебя до гостевой.
- Спасибо, - девушка приняла дар, руки погрузились в мягкий ворс. - У вас оказывается такая стремительная история.
- Да. Многие пророчат нам такое же оглушительное падение. Не Кристаллы, а Комета. Пролетит, порадует светом и взорвется изнутри, - в голосе Андрея не было радости.
- У вас все хорошо? - смотрела в глаза и понимала, что ступает на тонкий лед.
- Ты хочешь правду? - вдохнул и отвел глаза.
- Мне казалось, что мы договорились на счет правды.
Андрей выдержал холодную паузу, Аня за секунды подбирала варианты, что же он скажет, но не предполагала, что он просто произнесет:
- Я хочу уйти из группы.
- Почему?- удивилась и встревожилась, хотя прекрасно знала причину.
- Есть почему.
- И как давно?
- Я хотел еще до..., - взгляд потянулся к доске с фотографиями и остановился у верха, Аня перехватила линию и увидела девушку, русые кудрявые волосы, ямочки на щеках, а на губах застыл смех.
"Здравствуй Надя".
- Ты уверен, что другого выхода нет?
- Через год посмотрим. Как раз контракт с группой надо продлевать.
- А нам? - Аня мягко улыбалась и хотела как можно скорей выйти со сколькой темы, закрыть дверь черной комнаты.
- А ты этого хочешь? - Андрей прищурился и оценивал девушку, внимание щекотало и пробуждало румянец на бледном лице.
- А ты?
- Мы так и будем говорить вопросами?
- А у нас получиться?
Последний вопрос Ани переключил настроение и по залу пролился их тихий смех.
- Ты какая то скованная, - Андрей коснулся ее плеча и руку не убрал, кожа вспыхнула жаром, по руке поползли мурашки. - Ты меня боишься?
Стрела попала в цель. Она и правда боялась. Все испортить.
Перемирие объявлено и они больше не шипели, им приятно стоять рядом, касаться друг друга в тишине светлого зала. Они будто бы с картины про идеальное начало отношений. Но... У Ани всегда было проклятое "но". Жирная клякса на белом листе. Она знала про Андрея больше, чем он думал. Она не врала, но недоговаривала и эти слова иглами висели между ними. Пока расстояние велико - не причиняют боль, а если сократить - Аня закричит. И внутри змейкой вился второй страх. Чем лучше ее узнавали, тем быстрей отказывались.