"Он свихнулся, он не знает, что еще сделать, чтобы вытащить меня из ямы, в которую я прыгнула сама...Глупая девчонка. Давайте добьем ее, подсунув рокеру дебоширу".
Аня сдавленно смеялась и отмахивала любые мысли, но все же одна пылко пульсировала под кожей.
"Куда я опять впуталась?".
Глава 4. В ритме ненависти
Аня сидела в машине и смотрела на неоновую вывеску ночного клуба Вайлет. Лысый охранник пропустил хохочущих девиц, за дверью ухала музыка, фиолетовый свет тронул асфальт, наружу вырвался пар, будто из канализационного люка. Хлопок, охранник остался один и зорко рассматривал улицу. Сразу понятно - вечеринка для избранных.
Девушка вздохнула, поправила заплетенную косу и положила ключи от машины в маленькую сумочку. Она не стала мудрить и выбрала на сегодняшний вечер светлые джинсы, белую футболку, короткую кожаную куртку и удобные кеды. А для кого ей наряжаться?
Всю неделю она обитала дома, никуда не ходила, питалась фруктами и зеленым чаем. Боялась выйти в сеть и ни с кем не разговаривала. Она старалась придумать, что же ей делать, но ничего здравого в голову не приходило. Она хотела отомстить Борису за то, что он творил. Слова Марины засели в голове и Аня начала смотреть на роман с Андреем, как на эффектный способ щегольнуть перед бывшим.
И хоть девушку терзали сомнения, время зря она не тратила. За неделю она написала песню и ей нетерпелость показать текст Виктору. Продюсер позвонил сегодня утром со словами:
- Вечером ты знакомишься с Андреем. Будь сексуальной деткой.
Аня усмехнулась и вышла из машины. Да, она решила рискнуть и посмотреть, что из этого выйдет. Адреналин закипал в крови, авантюра будоражила. В мечтах она представляла, перекошенное гневом, лицо Бориса, и улыбалась. Она не читала слухи про Андрея и надеялась, что за время их обмана, ничего про него не узнает. Анна устала сближаться с людьми, а затем терять их и оставлять выжженную пустоту в сердце.
" С отношениями покончено, года так на три, - думала девушка и шагала к охраннику с ослепительной улыбкой".
Он за секунду узнал ее и отступил от двери, должно быть Виктор предупредил.
- Анта Арм, - кивнул и пропустил в клуб.
Девушка его уже не слышала. Она очутилась в царстве рок-музыки. Гремела гитара, стук барабанов отзывался в груди, а в легкие забился сигаретный дым. Аня закашляла.
"С каких пор в помещении можно курить?".
Мимо ходили странные люди в черном, кто-то танцевал и кричал, кто-то пытался говорить, но не перекрикивал громовую музыку, а кто-то едва держался на ногах и не отлипал от стены. Пахло алкоголем и табаком. Девушка прошла вперед, едва ориентируясь в хаотичном столпотворении.
- Спасибо! Мы любим вас! - крикнули в микрофон и она узнала голос.
Андрей.
Аня привстала на цыпочки, но все равно ничего не увидела. Широкие спины парней закрывали обзор, вдобавок все по команде подняли руки. Аня нахмурилась и судорожно искала убежище. Под потолком клуба, проблескивая через софиты, был проход на второй этаж. Девушка уверенно пробила путь к укромному уголку.
- Анта, - перед ней возникла довольная физиономия белобрысого пацана. - Можно фото.
- Конечно, - с натянутой улыбкой ожидала щелчок телефона.
Парень засмеялся и, вместо спасибо, окинул похабным взглядом.
- Классные снимки, - причмокнул он.
- Отвали, - Аня кое-как перекричала музыку, оттолкнула его и подавила желание убить.
Забежала по лестнице в небольшой зал. Девушка кусала губы и разглядывала столики, с которых богатые гости наблюдали за концертом. Здесь было тише и не так душно.
- Где ты, чертов Витя, - проверила телефон, но связь не ловилась.
- Напоследок мы хотим сыграть одну из значимых песен. Всем нам больно. И я желаю вам, чтобы это было только в текстах, - говорил Андрей со сцены.
Толпа поддержала его хлопками и выкриками. Аня перевела дух и подошла к краю балкона, с него она увидела сцену. Наконец-то группа The Crystal предстала перед ней во всей красе.
Среди груды оборудования, под переливами света и концертного дыма, все равно сложно не заметить Андрея. Высокий голубоглазый брюнет бегал по сцене с микрофоном, зеленоватый свет следовал за ним, а тысяча пар глаз ловили каждое движение. Люди вслушивались в его слова, как в священную мантру, кто-то в такт подпевал.