Все мои попытки освободиться были некчемными. Но сдаться, означает — дать ему победить.
Кислорода оставалось критически мало и в глазах начинало темнеть. Но сильная рука из темноты, вырвала меня из лап Дениса и я вновь открыла глаза, в попытках отдышаться.
— Ты вся горишь.
Сквозь приоткрытые веки пробивался свет лампы, и чьи то руки подобрали меня из земли. Я ощутила тепло и как можно сильнее прислонилась к источнику. Тело дрожало от холода, а голова вот-вот расколется на две части.
Вдалеке слышались голоса, женские и мужские. Вокруг была суматоха. Кто-то кричал. Но сильные руки, прижимающие к себе стальной хваткой, продолжали нести меня в неизвестность.
Почувствовав, что меня опустили на прохладное покрывало, я вновь погрузилась в сон.
Солнечные лучи пробивались сквозь закрытую штору. Я впервые, за последнее время проснулась не от головной боли. Привстав на постели я взглянула в зеркало напротив. Мой порез на брови был профессионально обработан.
Я стала оглядывать помещение. В комнате стояла старинная, но очень аккуратная мебель. Большой шкаф занимал всю стену у двери, а кровать — большую часть спальни.
У кровати на тумбочке лежали различные медикаменты и стоял стакан с водой. Я тут же его схватила и стала жадно пить.
В такой солнечный день, все произошедшее прошлой ночью, казалось лишь страшным сном. Но видимо, все что я помню является правдой, иначе, я бы проснулась в гостиничном номере, а не в чужой для меня спальне.
Но помню я прошлые события лишь в общих чертах. К сожалению, воспоминания об убийстве того мужчины, хорошо застряли в моей памяти.
Отворилась дверь и в комнату вошел Серхио. Неторопливыми шагами, он добрался к креслу напротив и свалившись в него, закинул ногу на ногу. Я же, молча наблюдала за ним, не выпуская стакан из рук.
— У тебя серьезное сотрясение, — произнес он задумчиво, явно размышляя в этот момент о другом.
— Что со мной будет? — напрямую задала волнующий меня вопрос.
— Я могу точно сказать чего не будет. Убивать я тебя не стану.
— Тогда, я могу быть свободна?— с надеждой в голосе, вновь спросила.
— Отпустить я тебя тоже не могу. Ты до конца не понимаешь, куда вляпалась. Мне с трудом удалось сдержать отца, что бы тот не пустил тебе пулю в лоб.
— А какой с меня толк? Мне нечего и некому рассказать. Я и сама не до конца понимаю, что видела прошлой ночью. Тем более, я ничего не знаю о том человеке. Я только одного не могу понять: как ты можешь так хладнокровно лишить кого-то жизни?
— Тебе и не понять. В Палермо есть свои законы и правила. И тот, кто их не соблюдает, знает о последствиях.
— Если он нарушил закон, то можно было просто здать его властям.
Серхио натянуто улыбнулся. А после опустил ногу и слегка приблизился, наклонившись.
— Сильно тебе помогли наши власти прошлым вечером?
Вспомнив, как полицейский обманом завел меня в участок, я поняла смысл слов Серхио.
— Тогда дай мне уехать, раз передумал убивать. Хочешь, лично посади на самолет.
Он глубоко вздохнул, и откинулся на спинку кресла, несколько секунд вглядываясь в окно. После, перевел взгляд в мою сторону и ледяным тоном заявил:
— Говорю первый и последний раз: С этого момента, ты без моего разрешения не покидаешь эту комнату. Не пытаешься сбежать. И делаешь только то, что я скажу.
— И до каких пор так должно продожаться?
— Пока я не скажу, — отрезал он в ответ, давая понять, что я задаю слишком много вопросов.
После, он поднялся с кресла и направился к выходу.
— Дай хотя бы позвонить подругам, сказать, что бы возвращались домой.
— Это невозможно.
— Но почему? — я с возмущением поднялась с кровати, из за отказа на такую мелочь. Не успев приблизиться я застыла на месте, когда он обернулся, и лишил меня дара речи.
— Потому что с прошлой ночи, ты официально мертва.
Он вышел, хлопнув дверью. Но мне нужны были хоть какие-то объяснения.
Я стала что есть силы тарабанить в дверь и она отворилась. На пороге стоял высокий мужчина в костюме, и с голосом робота.
— Если будете шуметь, у меня приказ, связать вас и заткнуть рот.
Дверь снова закрылась и я в полном шоке рухнула на кровать, закрывая лицо руками.
Глава 4. Серхио
— Ты понимаешь, какая беда обрушится на наши головы, если эта девка заговорит?
Отец вовсю разрывался в кабинете передо мной, после того, как я пронес ее без сознания, мимо всей семьи, в комнату.
— Ты должен был избавиться от нее, как только поймал. Если не можешь, так и скажи, я сам все сделаю.