Серхио открыл холодильник и стал в нем копаться. От такой картины мне казалось, будто сейчас со мной не тот человек, что несколько дней назад направил на меня оружие, а обычный знакомый, или даже друг.
— Есть лазанья, или можно сделать пару брускеттов.
— Что такое брускетта?
— Поджаренный багет и на него можно выложить что захочешь.
— У нас это называют " бутерброд".
— Да, я знаю, у вас там еще много странного.
— Зато у нас людей не принято запирать в чужих домах, — огрызнулась я в ответ, но тут же поджала губы.— Давай лазанью.
— По твоей фигуре не скажешь, что ты любишь подобное на ночь.
Такой коментарий я решила оставить без ответа и продолжила стоять у столешницы.
— Ты поговорить хотела, я слушаю, — первым нарушил тишину Серхио, разогревая блюдо.
— Да. Ты так ничего и не сказал, по поводу длительности моего проживания в доме.
— Я ведь говорил — все зависит от тебя.
— То, что я не вернусь к Денису — факт. Но сколько я должна буду пробыть здесь?
— Я не могу сказать точно, все только начинается.
— В каком смысле, — непонимающе переспросила.
— Семья Морелли только начинает поиски своего племянника, это затянется на неопределенное время.
— Почему ты его убил?
— Так нужно было. Ужин готов, — заключил Серхио, резко сменив тему, давая понять тем самым, что дальше он не намерен меня осведомлять о своих делах.
Мы сели на высоких барных стульях и начали ужинать. Серхио не проронил больше ни слова, но я не намерена заканчивать разговор.
— Ты обмолвился, что дашь возможность поговорить с подругами.
— А ты уже поняла свои ошибки? — переспросил он, намекая на сегодняшний день.
Начинало раздражать, что он ведет себя со мной, как с маленьким шкодливым ребенком, но я сделала глубокий вдох и выдох, сохраняя остатки терпения.
— Я сразу поняла, что сотворила глупость и больше не намерена так делать, доволен?
— Буду доволен, когда ты окажешься со мной в одной кровати, — твердо заявил он.
— Это уже слишком, — не выдержав, я встала со стула и направилась к лестнице.
— Еще шаг и я тебя поцелую, не смотря на возражения.
Я тут же остановилась и развернулась к мужчине.
— Не посмеешь, ты обещал.
— Хочешь проверить?
После его вопроса я продолжила стоять как вкопанная, не зная, сделать ли шаг.
— Ты не доела, — невозмутимо заметил Серхио.
— Мне хватило, — грубо ответила я.
Он встал из-за стола и направился в мою сторону.
— Ведь можешь быть послушной, когда захочешь.
Оказавшись в спальне, я сразу же устремилась к креслу.
— И сколько ночей планируешь в нем провести?
— Пока ты не отправишь меня обратно, — ответила я, укрывшись тонким покрывалом.
— К мужу?
Его слова злили меня все больше и больше. Видимо мне придется научится не реагировать на них, иначе от нервов постарею раньше положенного.
Я прикрыла глаза и попыталась хоть немного расслабиться. Но страх, от того, что я нахожусь в одном помещении с мужчиной, не давал уснуть. По-этому, собрав все свои силы, я вновь решила заговорить.
— Сколько тебе лет? — решила начать с далека, в надежде, что хоть в этот раз обойдется без подколов.
— Тридцать, — коротко ответил он, лежа на кровати и закинув руки за голову.
— Не спросишь сколько мне?
— Двадцать. День рождения десятого сентября. Мне не за чем спрашивать, я все о тебе знаю. А если чего-то и нет, то мне не составит труда найти информацию.
— Зачем искать, можно у меня спросить. Или думаешь я обману?
— А ты почему не ложишься рядом, думаешь обману?— ответил он вопросом на вопрос.
— Имею на это право, — обижено произнесла я.
— И я, заметь, твои права не нарушаю. Доброй ночи.
— "Как бы не так", — ответила я на русском, что бы было понятно только мне.
— Повтори?
— Доброй ночи, говорю, —тут же солгала я.
— По краю ходишь, девочка, — еле слышно произнес Серхио.
Я не заметила как уснула, но на утро меня ждал неприятный сюрприз.
Потянувшись во весь рост, мои веки резко открылись, от осознания, что кресло показалось бесконечным. Поднявшись, я окончательно убедилась, что нахожусь на кровати, вот только, как я тут оказалась остается загадкой.
Серхио в комнате не было, но в воздухе витал аромат его парфюма. Получается что мои, и без того, нечеткие личные границы, были разрушены одним человеком.
В дверь постучали и вошла горничная.