Когда он замолчал, наступила тишина, наполненная только шумом океана и биением наших сердец где-то очень близко друг к другу. Его плечо теперь касалось моего. Я чувствовала легкую дрожь, проходящую по нему. Или это дрожала я?
— Я понимаю, — сказала я наконец, мой голос прозвучал хрипловато от невысказанных эмоций.— Страх потерять себя… раствориться. — Я посмотрела на темные волны. — В Нью-Йорке… это ад. Метро, толпа, серая учеба, которая должна быть мечтой. Морская биология… это моя страсть. Океан – это… дом. Но там, в городе, среди бетона, среди учебников, я иногда ловлю себя на мысли, что становлюсь роботом. Что теряю эту связь. Что предаю ту девочку, которая часами могла сидеть на этом пирсе и смотреть на дельфинов. Я боюсь, что гонка за будущим, за карьерой… она сотрет меня. Оставит только функциональную оболочку. И тогда… кто я? — Голос дрогнул. Я не планировала говорить так много. Но ночь, его откровенность, океан – все ломало барьеры. — Я сбежала сюда, чтобы вспомнить. Чтобы найти ту себя. Настоящую. Пока не поздно.
Его зеленые глаза смотрели на меня с такой теплотой, глубокой понятностью, что дыхание перехватило. В них не было ни капли звездности. Только сочувствие. Сопричастность. И что-то еще… нежное.
— Мы оба беглецы, получается, — тихо сказал он. Уголки его губ тронула грустная улыбка. — Ты – от потери себя. Я – от потери… возможности быть собой.
Наши взгляды сплелись в лунном свете. Тишина снова сгустилась, но теперь она была наполнена не неловкостью, а напряжением. Электрическим, как в ту ночь у окон. Я видела, как его взгляд скользнул по моим губам, как сжались его пальцы на коленях. Чувствовала, как мое собственное сердце колотится, призывая сократить это крошечное расстояние между нашими телами. Жар разлился по коже, несмотря на ночную прохладу. Притяжение было почти физическим, осязаемым, как влажный воздух.
Я видела вопрос в его глазах. Желание. И страх – такой же, как у меня. Страх разрушить это хрупкое понимание, эту возникшую доверительность. Страх того, что будет «после».
Эйдан
Расстояние между нашими лицами можно было измерить сантиметрами. Ее серые глаза были огромными, темными в тени, полными того же смятения и притяжения, что бушевало во мне. Ее губы, слегка приоткрытые от учащенного дыхания, манили. Один шаг. Один неверный импульс – и все могло рухнуть или… взлететь на небеса. Но я видел тень страха в ее глазах. Тот же страх, что грыз меня: А что потом? Разрушим ли мы только что найденное понимание?
Я медленно, очень медленно отвел взгляд. Сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы вернуть себе контроль. Не сейчас. Не так. Не на этом хрупком мосту доверия, который мы только что построили над пропастью наших страхов.
— Нам… наверное, пора, — прошептал я, мой голос звучал чужим. — Становится прохладно.
Она кивнула, быстро, почти испуганно, отводя глаза. — Да… да, наверное.
Мы поднялись с пирса. Обратный путь по пляжу мы проделали молча, но теперь это молчание было другим. Густым, наполненным невысказанным, вибрирующим от осознания того, что произошло и что чуть не произошло. Шли не рядом, но и недалеко друг от друга. Плечом к плечу, но не касаясь.
У калитки ее дома я остановился.
— Спокойной ночи, Софи, — сказал я, глядя на ее профиль, освещенный луной.
Она обернулась. Ее серые глаза встретились с моими. В них уже не было льда. Была глубина. Смущение. И что-то неуловимо теплое. — Спокойной ночи, Эйдан. Она произнесла мое имя без прежней холодной формальности. Тихо. Почти нежно.
Она исчезла в доме. Я стоял еще мгновение, глядя на закрывшуюся дверь, потом медленно пошел к себе. Окно ее спальни было темным. Я поднялся в свою комнату, подошел к своему окну. Напротив, в ее окне, приоткрылись жалюзи. Я увидел ее силуэт. Она стояла и смотрела в мою сторону. В темноте.
Я не стал включать свет. Просто поднял руку в немом приветствии. Ждал. Через мгновение ее рука мелькнула в проеме – короткий ответный жест.
Потом жалюзи снова сомкнулись.
Я остался стоять у окна, глядя в темноту, где только что был ее силуэт. В груди горело странное чувство – смесь облегчения от откровенности, боли от незавершенности и… надежды. Мы сбросили маски. Мы увидели раны друг друга. Мы едва не перешли грань.
Лед тронулся. Что-то настоящее началось этой ночью под луной и шум океана. Что именно – я еще не знал. Но знал одно: лето во Флориде только что стало бесконечно сложнее и бесконечно дороже. И спать я вряд ли буду совсем.