Он ничего не сказал. Просто кивнул, резко, почти отрывисто, и ушел. Его спина, обычно такая расслабленная, была напряжена, плечи подняты. Он не оглянулся.
Тишина на веранде стала гулкой. Бабушка Марта вздохнула, глядя на его удаляющуюся фигуру.
— Софи, милая… — начала она осторожно.
— Не начинай, бабуль, — прервала я ее, вставая. Голос дрожал, и я ненавидела себя за это. — Я знаю, что делаю. Мне нужна краска. Пойду в гараж посмотрю, что у нас есть.
Я почти выбежала с веранды, оставив недопитую кружку и чувство вины, которое начало разъедать мою уверенность. Я дошла до гаража, прислонилась спиной к прохладной металлической двери и закрыла глаза. Образ его раненых глаз преследовал меня. «Я не фанатка». Да, это было правдой. Но было ли это всей правдой? Или это был просто щит, за которым я прятала страх перед чем-то гораздо более опасным, чем его слава? Страх перед тем ударом тока, что пронзил меня прошлой ночью, и перед тем, что он мог означать.
Я открыла глаза и посмотрела в сторону его дома. На торце, напротив моего окна, его окно было открыто. Жалюзи подняты. И я увидела его. Он стоял спиной, уставившись куда-то внутрь комнаты, его поза выражала то же напряжение, что и минуту назад. Одинокий силуэт на фоне тенистой комнаты.
Я резко отвернулась и распахнула дверь гаража. Запах масла, пыли и старого дерева ударил в нос. Нужно было красить. Нужно было работать руками. Нужно было отключить голову. И забыть о ярко-зеленых глазах, которые, казалось, видели слишком много, несмотря на мою высокую, холодную стену.
Глава 4: Первые Искры
Эйдан
Жара стояла такая, что воздух дрожал над асфальтом. Я сидел на крыльце нашего дома, пытаясь настроить старую акустическую гитару – ту самую, на которой учился играть. Звук был теплым, знакомым, но пальцы скользили по грифу непривычно. Слишком много синтетического лака и хрома на концертных инструментах. Здесь дерево дышало.
Мои мысли, однако, были не здесь. Они крутились вокруг розововолосого скептика с соседнего дома. Ее слова – «не фанатка», «эпизод в биографии» – все еще жгли, как солнечный ожог. Но жгли не только обидно. Жгли потому, что в них была жестокая правда о моей жизни, которую я сам ненавидел. И потому, что за этой стеной было что-то… невероятно притягательное. Та искра, что проскочила между нами ночью у окон, не давала покоя.
Скрип тормозов, и на подъезд влетела Хлоина маленькая желтая машина. Сестра выскочила, сияя, как само солнце.
— Братишка! Ты мой спаситель! — закричала она, подбегая. — У меня форс-мажор! Мне срочно нужно в Орландо, к подруге, у нее… ну, там кризис! А Софи как раз собралась в строительный гипермаркет за краской и всякой дребеденью для сарая! Ты не свозишь ее? Пожалуйста? Возьми машину отца.
Я замер, пальцы застыли на струне. Поездка с Софи? Вдвоем в машине? После вчерашнего ледяного душа? Это было либо наказание, либо… шанс. Маленький, хрупкий шанс.
— Хлоя… – начал я осторожно. – Ты уверена, что Софи…
— Она уже согласна! — перебила сестра, сунув мне ключи от внедорожника. — Я ей позвонила, пока ехала. Сказала, что ты свободен и будешь рад помочь. Она немного помялась, но… согласилась. Бабушке Марте правда нужна краска, а на автобусе тащить банки – мрак. Она ждет через десять минут! Ты же не откажешь?
Согласилась. Это слово отозвалось странным теплом в груди. Несмотря ни на что. Значит, стена не монолитна? Или просто вынужденная необходимость? Неважно.
— Ладно, — кивнул я, откладывая гитару. — Езжай к своей подруге. Я разберусь с краской и… с Софи.
Хлоя звонко чмокнула меня в щеку и умчалась, оставив наедине с ключами и внезапно участившимся сердцебиением.
Через десять минут я подъехал к дому бабушки Марты. Софи стояла у калитки, в простых шортах и майке, с большой холщовой сумкой через плечо. Ее розовые волосы были собраны в высокий, небрежный хвост, открывая шею и веснушки на загорелых плечах. Она смотрела куда-то в сторону океана, и в ее серых глазах читалась задумчивость, а не привычная настороженность. В этот момент она выглядела… уязвимой. Настоящей.
Она услышала звук мотора и обернулась. Увидев меня за рулем, ее лицо на мгновение стало каменным. Но затем она кивнула, коротко и деловито, и подошла к пассажирской двери.
— Привет, — сказала она, садясь и пристегиваясь. Запах океана, соли и чего-то цветочного заполнил салон. — Спасибо, что везешь. Хлоя в панике укатила.
— Не за что, — ответил я, стараясь звучать нейтрально. — Куда едем? В тот большой «HomePro» у трассы?
— Да, – кивнула она, глядя в окно. — Там лучший выбор красок и всего остального. — Она замолчала. Тишина в салоне стала густой и неловкой. Я включил кондиционер, и поток прохладного воздуха нарушил напряженное молчание.