— Хочешь опять в снег упасть? — подтруниваю его я.
— Хочу тебя в него окунуть, — отвечает тем же Сенька и слегка толкает меня ногой, — Давай двигайся, а то закрыла меня. Теперь твоя очередь бёдрами двигать.
— Как скажите, ваше царское величество.
— Вообще-то мой прапрадед при Петре I служил! — вскрикивает Сеня.
— Угу, а я Нефертити, просто хорошо сохранилась.
С трудом, но мы всё же вылезаем из-за стола. Я по привычке заматываюсь в шарф, пока Сеня решает застегнуть ему куртку или нет. Может реально существуют хладнокровные среди людей? Иначе как объяснить, что некоторым в мороз и в одной футболке тепло. Как говорит Владик, голова в Дубае у них.
Выходить в эту Антарктиду мне вообще не хочется. Я стою около входа и переминаюсь с ноги на ногу, как пингвин. Сеня решает всё-таки застегнуть куртку и с обворожительной улыбкой поворачивается ко мне.
— Вы готовы, мадмуазель?
— А может, не пойдём? — пытаюсь увильнуть я. Зачем я его про снег дразнила? Кинет же меня в сугроб и поминай, как звали.
— Что значит «может»? Ну-ка давай. К выходу под счёт. Пять, шесть, семь, восемь, — начинает Сеня, толкая меня в спину.
— Только не под счёт, — взвываю я и сама шагаю в эту холодрыгу. Натягиваю шарф ещё выше и всё равно, кто и что подумает. Зимой в моду не играем.
Сенька идёт прямиком за мной, напивая какую-то песенку. Я не сразу различаю слова, но прислушиваюсь и не верю ушам. Это же «Элвин и бурундуки». Резко развернувшись, теперь я иду спиной вперёд, а Сеня, как будто всё так и должно быть, продолжает петь, смотря в телефон.
— Бурундики?
— А почему бы нам не поставить танец под них?
— Ты себе вообще представляешь танго под соло Элвина? — насмешливо спрашиваю я. Пытаюсь хоть как-то представить это, но нет. Это слишком великолепное комбо, для моего воображения. Сеня сам задумывается, представляя этот танец, но потом как ни в чём ни бывало кивает и улыбается:
— Не вижу минусов.
— Сень, я тебе больше скажу, у несуществующих вещей их нет априори.
— Можно одеться как бурундуки, — продолжает Сенька. Мы всё-таки сдвигаемся с места и начинаем не спеша идти под этот снегопад. Если Сеньке снег летит в спину, то мне прям всё в лицо. Никогда я так сильно не мечта оказаться в машинке Владика. В тепле. У обогревателя. Мечта.
— Хорошо, тогда я — Элвин, — уверенно заявляю я, ставя Сеню перед фактом.
— Вообще-то я хотел.
— Ничего, месье. Будете Британи. Знаете главное правило? В большой семье клювом не щёлкают, — я щёлкаю Сеню по носу и еле успеваю убрать руку. Как говорят, палец в рот не клади — откусит. Так вот Сенька мне это палец почти откусил.
— Мы уже семья? — ахает Сенька. Какой же он артист.
— Конечно, как иначе.
— Тогда иди сюда, я обниму тебя, как родную сестру, — Сеня раскрывает руки, что обнять меня. Итак, Полина, у тебя есть пять секунд на размышления. Почти сразу же я зачерпываю рукой снежок и кидаю в Сеньку, сопровождая всё громким смехом.
— Вот это ничего себе. Вот это да, — Сеня начинает медленно идти в мои сторону, собирая комок снега. В следующий раз надо думать все пять секунд. С визгом и криком я срываюсь с места и бегу по снегу как можно дальше.
Прохожие оглядываются на нас, как на сумасшедших, но я просто несусь мимо них. Это вам не забег, чтобы успеть на пару. Это марафон не на жизнь, а на смерть. Как персонаж из компьютерной игры, я перепрыгиваю ступеньки и оказываюсь на главной площади города. Меня сбивает бесконечное число гирлянд и фонариков, и через пару секунд в меня прилетает первый снежок. Я вскрикиваю, и всё застилает снегом.
История повторяется.
Я лежу в сугробе, с ног до головы покрытая снегом, А Сеня задыхается от смеха и тычет в меня пальцев. Кинуть в него ещё один снежок я не решаюсь, так как не хочу быть похороненной под снегом. А в сугробе даже удобно. Почти как на диване.
— Ну что ты ржёшь, как конь? — пытаюсь возмутиться я, как Сеню ещё больше рвёт от смеха. Он хватается руками за живот и ложиться рядом со мной в сугроб. Краем уха я слышу, как какой-то ребёнок спрашивает: «Мам, а что с дядей и тётей?» Но ответа на это остроумный вопрос не наблюдаю. Ничего, малыш, я тоже не знаю, что со мной.