Я останавливаюсь у детского центра и молча смотрю на светящуюся вывеску. Позвонить Полине и сказать, что заболела? А на «Онегина» я как пойду? Нет уж. Еся, ноги в руки и вперёд. Решительно открываю дверь, но вся моя мотивация тут же заканчивается на закрытом турникете. Приплыли.
— Девушка, вы к кому? — прямо из стены открывается окошечко, и из него на меня выглядывает пожилая вахтёрша.
— У меня одногруппник зал бронировал. Я не знаю, честно, — неуверенно отвечаю я.
— А-а. Поняла. Ты к Сеньке Бесову. Ну, иди-иди. Там уже ваш парень один зашёл, вроде в зале должен быть. Если что, зал до конца по лестнице и налево, — женщина нажимает на какую-то кнопочку, и я прохожу через турникет. Спасибо, что существуют разговорчивые люди. Весь мир на них держится.
Снимаю пальто в гардеробе и перед тем, как идти в зал, смотрюсь в зеркало. Полина дала свою прошлую форму, из которой она выросла и которая мне более-менее подходит по размеру. В жизни бы не надела лосины, а поверх — юбку. И ещё этот топ постоянно оттягивать приходится.
Дёрнув ткань вниз, я беру сумку и иду по направлению вахтёрши. Всё-таки я правильно сделала, что категорически отказалась брать у Полины каблуки. На первом занятии я и в кроссовках потанцевать могу. Вот как я в них летаю!
Иду по стрелочкам, которые, скорее всего, нарисованы для маленьких детей, и заворачиваю на лестничный пролёт. Сколько тут этажей? Вроде пять. Осталось только понять, на каком из них моя остановка. Ну, полетели.
Бодро пробегаю один пролёт. Бегу второй. Иду третий. Плетусь на четвёртом.
Останавливаюсь на этаже и прислоняюсь горячим лбом к холодному стеклу. Внизу сугробы и лёд. От холода хоть чуть-чуть легче. Только когда уже стекло запотевает от моего дыхания, я отлипаю от окна. Рисую на этом месте снежинку, которая, к сожалению, пропадает почти в эту же секунду.
Ладно, что уж тут поделаешь с физикой. Уже хочу идти дальше, как замечаю детские «вырезалки» на окнах. Наверное, недавно начали клеить, раз уж только половина украшена новогодними картинками. Ой, что это? Кажется, ностальгия в глаз попала.
Смотрю на бумажные снежинки и, кажется, снова душой в школе. Как же нас ругали, когда мы не могли вырезать такие же к Новому году! Да, было время. Ностальгия — моя самая слабая черта. Я не плачу, это — просто слёзы.
Аккуратно подклеиваю краешек отвалившегося скотча и поднимаюсь дальше. Как же приятно в таких центрах Новый год ощущается. Прохожу мимо мишуры и новогодних шариков и оказываюсь на последнем этаже. Окей. «До конца по лестнице» выполнено, а ту уже и думать не надо. Огромная вывеска коллектива «Династия» и Сеня в главной роли. Как будто мне сюда.
Вешаю сумку в шкафчик в абсолютно пустой раздевалке и иду дальше. Тишина, как на кладбище, честное слово. Захожу в тёмный зал, и кажется, будто в чёрную дыру проваливаюсь.
Никогда не боялась темноты, но сейчас холодок по спине точно пробежал. Тихо-тихо крадусь, оглядываясь по сторонам и пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, как вдруг начинается мой личный фильм ужасов.
— Есения… — кто-то хрипло шепчет моё имя, и оно эхом отдаётся по всему залу.
Сердце уходит в пятки от страха. Я неосознанно вскрикиваю и закрываю глаза руками. Чуть ли не молитву читать начинаю. Как вдруг слышу приближающиеся шаги и начинаю считать минуты до моей кончины.
— Господи! Боже! — визжу я.
— Еся!
Что-то хватает меня за руку и светит в лицо. Вот и смертушка моя пришла. Белый свет в конце тоннеля. Я трясусь как банный лист и, кажется, сейчас заплачу. Чувствую, как в глазах начинают собираться слёзы от страха.
Я вдыхаю воздух, чтобы закричать в последний раз в моей короткой жизни, как вдруг лицо напротив меня озаряется и слышится рингтон звонка. Я вижу Данилу, и, честно, сердце начинает биться вновь в этот момент. Будто родилась заново.
Он сердито смотрит на экран и с тяжёлым вздохом принимает звонок. Кто ж ему позвонил такой важный?
— Алло, Сень, да. А не подскажешь, где ты? … В каком смысле у тебя маршрутка сломалась? До твоей «Антарктиды» только один автобус ходит… Подожди, за кем ты заезжал, мой хороший? … Ладно, услышал тебя. Жду.
Пока Данила разговаривает по телефону, я плавно оседаю на пол. Слышу пульс в ушах и всё ещё прихожу в себя после «второго рождения». В жизни так не пугалась. Тру замёрзшими пальцами раскрасневшееся лицо и приземляюсь пятой точкой на танцевальное покрытие. Как танцоры так свободно в танцах падают? У меня вот точно синяк будет.