— Извини, с такими индивидами ещё не работала.
— Это ты меня сейчас так оскорбила? — улыбаюсь я.
— Нет. Просто по-научному отдельного человека назвала.
— Блестящие познания в науке, — если бы я мог, я бы ещё поаплодировал ей, но увы и ах. Руки и ноги в танце.
— Как скажешь, — Полина даже не поднимает на меня глаза. Просто идёт и идёт в танце, параллельно подпинывая меня в некоторых моментах. Чувствую, это будет мой самый запоминающийся вечер….
***
Итак, это какой-то кошмар. Два часа моего позора. Арсений, если вы это хотели запомнить, чтобы потом вспоминать, как хорошую историю, то у меня к вам большие вопросы. За это время я узнал как минимум десять новых терминов-оскорблений человека. Даже в школе, когда весь класс контрольную на два написал, я таких слов не слышал. Сень, если ты хотел просто расширить словарный запас, то попросил бы сестру её историка описать. Зачем вся эта афера с танцем?
— Полина, пощади, — вою я, когда уже пятый раз мы гоняем одну и ту же комбинацию под музыку. И честно вам скажу, наш пятый раз от первого ничем не отличается.
За прошедшие два часа моей и так тяжёлой жизни мы выучили движений на минуту точно (в любом случае, очень надеюсь, что на минуту).
На мои мольбы и вопли Ланева закатывает глаза, одарив меня сомнительной улыбкой, и идёт выключать музыку. Мы выиграли! Мы победили!
— Ну, вроде полминуты есть. Так ещё восемь раз и доставим номер?
— Восемь? — шокировано вскрикиваю я.
— А ты что думал? Раз и всё? — Полина посмеивается от моих слов и с облегчённым вздохом снимает с себя туфли, оставаясь в одних носках. Настоящая Золушка.
— А когда чистить соберёмся? — раздаётся насмешливый голос Сеньки, а у меня по спине пробегает холодок. Это ещё и чистить придётся?
— Чистить? — не понимает Сонькина.
— Ну, вот смотри, Есь. Мы в зале потанцевали, теперь надо собраться и почистить его, а то другие танцевать не смогу.
— Реально?
— Ой, да что ты мелишь, — улыбается Полина, смотря на абсолютно серьёзного Сеню, а потом он неожиданно прыскает со смеху. Мы все смотрим на него, как на дурочка (конечно, по-доброму смотрим), а он ухохатывается не в себя. Ему сейчас пальчик покажешь, и он упадёт со смеху. Честное слово. Уже проверено.
— В общем, Есь. Чистить номер, это грубо говоря, повторять и разбирать движения, пока они не будут отточенными и синхронными.
— Феноменальные познания, — притворно вздыхаю я.
— Ты мне это уже говорил, — умничает Полина, а потом резко показывает язык и отворачивается, пытаясь сдержать улыбку. У меня в детстве была такая игрушка. Лягушка, которая язык показывала, когда ей на кнопочку нажмёшь. Сходство на лицо.
— Так, когда чистить будем?
— Может, вторник? — предлагаю я.
— Да, во вторник можно, — кивает Полина, садясь на лавочку и разминая стопы. Туфли на каблуке для меня навсегда останутся загадкой человечества. Зачем их носить, если они не удобные, а девушки и без них прекрасны?
— Не, у меня планы были, — отмахивается Сенич.
— Поль, я тоже не смогу.
— Что же делать, что же делать? — вздыхает Полина, стуча ноготочками по лавочке.
— Да что тут думать. Всё гениальное просто. Мы с Есей в один день отрепетируем, вы — в другой. Смотрите, как хорошо. Вы даже с днём определились. Вторник вроде?
— Мне кажется, это плохая идея, — встреваю я, но Арсений меня моментально перебивает.
— Когда кажется, креститься надо, Данечка. Если не успеем номер доставить, нам так Ксенька по шапке надаёт. Ой, боюсь-боюсь.
Полина вздыхает, смотря то на меня, то на сестру, то на нашего бояку. В итоге Ланева останавливается на мне, вздыхая и бормоча что-то себе под нос. Скорее всего, просит Небеса деть ей сил, но я до конца не уверен. Я ясно улыбаюсь ей, а её чуть ли не передёргивает от моей улыбки. Боже мой, какая жалость.
— Ладно. Данила Ясно Солнышко. Я тебе напишу на выходных. А хотя у нас в понедельник пары. В общем, решим.
— Без проблем.
— Вот и решили. Пошли, Есь. А-то нам час до «Онегина» остался, — подпрыгивает Полина с лавки и берёт под руку Еську.