Николас несдержанно рычит мне в губы, нащупав застежку от бюстгальтера и быстро избавившись от него. Одной рукой паршивец мнет грудь, а другой беззастенчиво лезет под юбку, сдвигает трусики и проникает в уже сочащееся лоно сразу двумя напряженными пальцами. Я выгибаю спину, подаваясь навстречу, и не знаю, как назвать то, что срывается с губ – то ли стон, то ли вскрик. Николас улыбается. Мне этого не видно, но я чувствую улыбку на его губах, обводящих мои скулы, шею и ключицы. Языком он оставляет влажные дорожки на коже, дразнит соски, втягивает их в рот, будто хочет меня съесть. Может, и правда хочет, черт его разберет…
Он возвращается с поцелуями к губам, вытаскивает из меня пальцы и растирает естественную смазку по телу. Быстрыми рваными движениями я спускаю с него брюки и достаю из трусов затвердевший член. У Николаса вырывается еще один рык, когда я начинаю водить по головке и сжимать рукой основание. Он чуть приподнимается и сам тянется туда. Направляет и плавно погружается в меня… Я опять выгибаюсь, ближе прижимаясь к нему. Наши руки скользят по телам друг друга в тщетной попытке найти опору. Горячее дыхание обжигает подбородок и шею, когда Николас упирается лбом в мой лоб. Я открываю глаза и встречаю его взгляд. Зрачки расширены так, что радужку цвета лазури едва видно, но я все равно успеваю заметить отсутствие прежнего озорства. Серьезный взгляд, рваное дыхание, раскрасневшиеся щеки и трясущиеся руки…
Николас не шестнадцатилетний подросток, поэтому я знаю – он будет долго мучить меня, не давая разминуться с ним на вершине. Толчок. Еще один. Медленный, медленный, быстрый, быстрый… и я узнаю ритм. Нашего с ним танго… Так это странно… делить одни мысли… Будто появилась чаша, куда слили все, о чем мы думаем. Музыка… я слышу музыку, играющую одновременно в моей и его головах.
Он перекатывается на спину, заставляя меня быть сверху, и сжимает с такой силой, что вот-вот сломает ребра. Длинные волосы спадают на лицо, и его пальцы зарываются в них.
- Ник…я… сейчас… - писком слетает с моих губ.
Он находит мою руку и переплетает пальцы. Ускоряет ритм и в какой-то момент входит резко и до конца, вжимая мое тело в себя, принося долгожданную разрядку. Горячая сперма разливается внизу живота, и промежность пульсирует, обхватывая его член. С глухим стоном я валюсь на Николаса, потому что тело трясется как желе.
Перевернувшись на бок, мы еще долго лежим на теплом от наших «игр» полу, восстанавливаем дыхание, смотрим друг другу в глаза. Вдруг Николас тянется ко мне и целует. Я уже жду второго раунда, сжимая член, так и оставшийся во мне. Но партнер не делает новых движений, он просто целует, отчаянно, упоительно, словно долго ждал этого. Спустя целую вечность, Николас нехотя отрывается от меня и встает, так что я от неожиданности даже подаюсь вперед.
- Блядь…- бормочет он под нос, до конца натягивая трусы и застегивая брюки.
Промежность еще пульсирует, и мне до какой-то горячечной боли хочется вернуть ощущение его во мне.
- На сегодня все, - грубо говорит Николас, но его голос трясется, как у мальчишки, впервые признавшегося в любви. Он набрасывает на себя рубашку и покидает зал.
И что это было, а? Я спрашиваю, какого хрена здесь сейчас произошло?! Надеваю бюстгальтер, топ, поправляю трусики и юбку, кое-как натягиваю влажные от пота чулки. Переобувшись в сапоги и взяв свои вещи, выхожу в коридор.
- О, Вы и есть та самая Вивьен! – улыбается разговаривающий с Николасом мужчина лет сорока, протягивая мне руку.
- Здравствуйте, - с сомнением говорю я, пожимая ладонь.
- Заберу вещи, - почему-то злобно бормочет мой партнер и уходит обратно в зал.
Неловкое молчание, и я делаю вид, что потолок безумно интересен.
- Не окажете мне честь станцевать с Вами, - мужчина резко прерывает тишину, в приглашающем жесте подавая мне руку.
- Аммм… я не знаю… Может быть, в другой раз… - Снова молчание, пока я не решаюсь спросить: - Что Вы имели в виду, когда сказали «та самая Вивьен»?
- Ник о тебе много рассказывал. Года два назад у него прямо рот не закрывался!
Два года… два года назад Николас пришел в нашу группу со своей партнершей Кристи. Вел себя словно мальчишка… Да, ничего, собственно, не изменилось.
- А Вы…?
- Он мой ученик. Безалаберный, но талантливый. Знаешь, с тех пор, как поступил в вашу группу, стал больше стараться.
Ой ли! Хотя… да, вначале я его и не замечала, потому как сравняться он со мной и близко не мог.
- Нам пора, - холодно говорит он, вернувшись с рюкзаком на плечах.
- До свидания, - я выхожу первая и улавливаю шепот мужчины:
- Она хорошая, одобряю. Не веди себя, как всегда.
- Пф!
Мы едем домой молча. Тишину прерывает звонок мобильника.
- Привет, Грег, - по привычке я натягиваю на лицо улыбку.
- Привет, солнышко. Как ты себя чувствуешь? Я волновался. Ты не брала трубку… и на сообщения не отвечала…
- Ааа… прости. Я спала. А телефон на виброрежиме.
- Ммм… понятно. Пообедать не хочешь?
В животе урчит. А я ведь правда давно не ела.
- Да, заедешь за мной?
- Через пятнадцать минут жди меня.
Николас встает и выходит из вагона, чтобы пересесть на другую ветку. Он даже не говорит мне короткого «Пока»…
========== Танец седьмой, непонятный ==========
Ролл за роллом исчезает у меня во рту, так что я и вкуса почти не ощущаю.
- Заказать еще? – немного обеспокоенно улыбается Грег.
- М, - коротко мычу я, засовывая в уже и так полный рот еще одну маки, щедро пропитанную соевым соусом.
- Вив, - мой статный мужчина кладет руку на мою ладонь, - все в порядке?
Усилием я пытаюсь проглотить смесь из риса, рыбы, крабов и чего там еще напихали в роллы. У Грега такой добрый взгляд… спокойный, нежный, заботливый… что вся моя показушная бравада распадается, и я начинаю плакать.
- Он… он… - бормочу со всхлипами, и рис сыплется изо рта, - пфидуфок! Мы ф ним… а он… ненафижу этофо Николафа!
- Так… - Грег улыбается и гладит мою руку. – Успокойся. Сначала доешь, а потом говори, иначе подавишься. Прожуй, - он кивает, заставляя подчиняться ему. – Умница. А теперь вытрем слезки, - мой статный мужчина возится со мной, будто с ребенком. Но… мне вроде как это сейчас и нужно – Ну, что Николас опять сделал?
Я снова всхлипываю и никак не найду ответ. А Николас ли это сделал? Ведь в процессе все же участвуют двое…Сглатываю. Что мне сказать? Правду? Да уж конечно! А так, что мог в теории сотворить этот прохвост? Изнасиловать меня? Мог. Но там насилием и не пахло, а Грег ему рожу разобьет похуже, чем муж Кристи.
- Делает все по-своему… - бормочу я, пряча глаза. – Издевается надо мной, доводит… Дурак… Просто я не хочу с ним танцевать, но мне придется… - Ложь. От первого и до последнего слова. Я хочу. И не только танцевать. – Поехали домой?
- У меня еще работа после обеда… - неуверенно говорит Грег, но я-то знаю, что он уже согласен, потому как сопротивляться моим умоляющим взглядам не может ни один мужчина. – Хм… Ладно…
***
Заходящее солнце легко проникает сквозь идеально чистые окна квартиры. От пола до потолка - потрясающе… Красновато-оранжевый горячий свет пленит меня. Отражаясь от металлического маятника Ньютона*, на стене он исполняет свой ритмичный танец под мерный стук шариков. Как этот звук похож на Грега… Тук-тук… Неизменные успокаивающие такты… Тук-тук…
Дыхание Грега спокойное, он сопит, сжимая мое плечо. Осторожно высвободившись из его рук, я иду к окну. Прострация какая-то… Противное чувство неудовлетворения не покидает меня уже час. И с чего это вдруг? Ведь все было, как обычно: долгая прелюдия, доводящая меня до крайней степени возбуждения, секс… Но только… сегодня мне есть, с чем сравнить. Наша с Николасом прелюдия – танец, и это… не передать словами.