Жизнь моя идёт своим чередом, и моя измена не выбьет её из накатанной колеи. А вот твоя жизнь, Гумер, намного сложнее. Не сердись, я буду говорить прямо и только правду. Попробуй рассудить трезво и ответить на вопрос: кто же ты такой? Работа тебя не удовлетворяет, то есть ты своим трудом не приносишь обществу той пользы, которую мог бы принести. Твои отношения с семьёй довольно прохладны. У тебя нет испытанных в горе и радостях друзей, ты вбил себе в голову образ Фалины как некой чудотворной иконы и по-язычески преклоняешься перед ней…
Гумеру показалось, что его ударили вдруг дубиной по голове… Нет!.. Он не позволит так отзываться о Фалине!
– Харзан, – сказал Гумер, стараясь сохранить спокойствие, – ты можешь что угодно говорить обо мне, но, пожалуйста, не трогай Фалину.
– А я её и не трогаю, упаси Аллах! – ответил Харзан. – Её уже никто тронуть не может, ни ты, ни я, ни кто-либо другой, потому что у реальной Фалины есть семья, муж, дети. Я же имею в виду вымышленную Фалину, вернее, выдуманный тобой образ. Да, к ней ты испытываешь великую любовь. Но эта любовь, какой бы чистой она ни была, не приносит счастья ни тебе, ни твоей семье. Она бесполезна и для общества. Я бы ещё мог оправдать эту любовь, если бы она помогла тебе, скажем, в воспитании хотя бы одного ребёнка.
Но… В этом месте нашей беседы я вынужден возвратиться к твоим тетрадям, вернее, дополнить, продолжить ими наш разговор. Если рассматривать тебя в контексте с тетрадями, ты, Гумер, – удивительная личность. И да упадут мои слова зёрнами в плодородную почву – из этих тетрадей может получиться замечательная книга, которая станет глотком свежего воздуха для затравленных тяжёлой жизнью людей: книгой, утверждающей силу Великой Любви, учащей воспринимать жизнь во всей её гармонии… Но тебе придётся ещё много поработать над этой книгой… И если ты, не жалея своих сил, времени, мучаясь ночами в поисках золотой иголки в стогу словесного сена, действительно сможешь гармонично собрать эти образы воедино, в одну книгу, считай, что твоя доселе сумбурная, утомительная, начавшая киснуть жизнь прожита не зря. А ты сможешь это сделать, Гумер, в твоей душе осталось ещё много неистраченной силы…