Он проспал весь день, до семи часов вечера. К нему никто не входил, его не тревожили. Он не завтракал и не обедал, и проснулся от голода. Но сразу подняться не смог – в голове плескался туман, руки и ноги ныли. Глазные белки казались тяжёлыми, как какие-нибудь шарики от подшипников, с трудом ворочались. И очень, очень хотелось пить, рот высох, как широкий ремень.
Тимер увидел – рядом на тумбочке стоит стакан с розовой водой. «Какие заботливые медсёстры!», протянул руку и, стараясь не расплескать ни капли, сдерживая жадность, чтобы продлить удовольствие, мелкими глотками выпил клюквенный сок. И снова уронил голову на подушку, и долго лежал, стараясь не двигать глазными яблоками.
«Чёрт возьми, что же это со мной сделали! Там лежал – рукой не мог шевельнуть, а теперь глаза… А вдруг так и останется?! Нет, я вас заставлю!» – Превозмогая боль и слабость, он принялся шевелить пальцами рук и ног, стрелять глазами вправо и влево. Его замутило.
В эту минуту вошёл лечащий врач.
– Ну как? Ноют мускулы?
– Немного. А когда кончится?
– Сегодня ещё нет. И завтра будут болеть. Завтра даже ещё больше. Может, и встать не сможешь. Но ты не расстраивайся, а просто лежи эти два дня. Так всегда бывает после бронхоскопии.
– Я ещё не ел сегодня…
– Знаю. Сейчас принесут. В столовую не ходи, тебе всё принесут. И завтра тоже. И послезавтра. Лежи, пока не кончится боль в мускулах.
– Как бронхи? Нашли что-нибудь?..
– Результаты ещё до конца не обработаны. Но мы уже знаем – ничего опасного. Завтра снова собираем на пять минут медколлегию, всё окончательно разъяснится. По моему мнению, кровь сочится всё-таки из лёгких. Так думаю я после бронхоскопии. Однако это случай редкий, очень редкий. Профессор так сказал.
– А редкий случай – он опасней обычного?
– Когда как. Иногда так, а иногда не так. По моему мнению, твой случай вовсе не опасный. Просто дольше будем лечить, чем обычных больных. Только в этом разница. Дело, видно, в том, что твой организм медленно усваивает лекарства. Вот и затянулась история с кровотечением.
– Это ваше окончательное решение?
– Думаю, да. Вряд ли завтрашний разговор внесёт что-то существенное в мои мысли.
Тимер удивлённо смотрел на румяного, словоохотливого мужчину.
– Скажите, а почему вы так со мной откровенно разговариваете? Даже о том, что ещё не выяснено. Вроде бы по медицинской этике больному мало что говорят. Тем более о своих предположениях, сомнениях…
– А я только с тобой так разговариваю, – улыбнулся врач, зажёг настольную лампу и задёрнул штору.
– Почему?
– Ты архитектор.
– Какое отношение имеет архитектура к медицине?
– Никакого. Но ты, будучи архитектором, человек творческий. Так? Поэтому, если бы я чего не договаривал, ты бы тут же почувствовал. Ты бы, разумеется, не знал, о чём я умалчиваю, и терялся бы в догадках, беспокоился. Может, и вовсе пришёл бы к мрачным выводам, сдался. Поэтому я в открытую.
– Это правильно, – согласился Тимер. – Всё действительно было бы так… А почему вы на «ты»? Извините, я не сержусь, но мне интересно… Вы же не намного старше меня. Я к вам на «вы», а вы – на «ты».
– Мне так удобнее, – сказал от дверей врач, пристально разглядывая Тимера. – Когда говорят «вы», возникает отчуждение… Холодок… Какой-то барьер. А у «ты» возможность убеждения сильнее. Я врач. Мне очень важен контакт с больным. Даже если вы обидитесь на меня за мою невежливость, всё равно в глубине души благодарим за этот неявный знак доверия – «ты», – он улыбнулся. – А вот больные обязаны говорить врачу «вы». Этого требует больничная этика. Ведь я представляю здесь не только себя, но и всю медицину, а вы – конкретно себя… Верно?
Тимер кивнул, и врач ушёл. Он всё больше и больше нравился Тимеру.
Принесли ужин, и Тимер поел, не вставая с постели. Ему стало тепло и приятно. Он отдохнул с полчаса, туман в голове рассеялся, и он решил попробовать встать. Ноги дрожали. Тимер походил по палате взад-вперёд – ничего, жить можно.
Он потёр себе уши, как делал в детстве, когда готовился к экзаменам, а голова не варила, сел за стол и углубился в свои листы. Он работал часов до двенадцати, и даже очень хорошо. Пришло несколько прекрасных мыслей…
Наверное, из коридора было видно полоску света из-под двери. Он услышал мягкие, крадущиеся шаги медсестры, выключил свет и юркнул в постель… Но поскольку координация движений была всё-таки нарушена, едва не разбил голову о спинку кровати… Застонал, усмехнулся и уснул.