В первый же день труба превратилась в скакуна. Ухватившись за ручку, Эдип вскочил на трубу верхом, и – айда, лошадка! Трубе тоже полюбилась новая игра, она без устали скакала, покачивая чёрной головой. Эдип выехал на улицу посёлка и, сжимая правой рукой пластмассовый меч, поскакал на бой с вражеской крапивой.
Перед сном он привязал уставшую трубу к своей кроватке, угостил её охапкой зелёной травы, нарванной возле крыльца, и улёгся спать. Когда Эдип проснулся, самоварная труба уже успела съесть траву, выскочить во двор и взобраться на большой латунный самовар. А мама сделала Эдипу замечание:
– Что это ты весь пол травой засыпал, насилу убрала!
Но Эдип не обиделся, он нисколько не сомневался, что труба сама справилась с угощением.
С этого дня Эдип играл только с самоварной трубой. Она совсем не была похожа на его игрушки. У неё было замечательное преимущество – она превращалась в любую игрушку. Была трубой парохода, плавающего в дальних морях, и перископом подводной лодки; Эдип играл в астронома, и труба становилась телескопом и показывала небесные тела, была она и тяжёлым артиллерийским орудием, направленным на врага, и верным пулемётом «максимкой», железнодорожной цистерной с надписью «Огнеопасно», кавалерийским конём, да мало ли что ещё можно придумать! Кроме того, она могла быть и обыкновенной самоварной трубой.
Ещё ни одна игрушка Эдипа не годилась для стольких игр. Нет, Эдип больше не будет просить папу и маму купить то и это. Что всё игрушки по сравнению с самоварной трубой? Чепуха! Он приклеил трубе глаза, уши, рога, и она стала коровой, овцой, козочкой, жеребёнком, собакой и, представьте себе, даже верблюдом.
И самоварная труба не возражала, не спорила, она была согласна на всё, что затевал Эдип. Она очень полюбила Эдипа, всё время, когда самовар пустел, была рядом с ним и спала под его кроваткой.
Так они и жили, но однажды произошло вот что. Когда Эдип верхом на верном коне вёл решительный бой с соседским агрессором, хулиганом и приставалой гусаком, возле него остановился отец на легковой машине.
– Бросай свою трубу, сынок, поедем смотреть новую квартиру! – крикнул он Эдипу. Отец давно уже говорил о новой квартире. Дня, когда можно будет посмотреть её, с нетерпением ждала вся семья.
Эдип быстренько расседлал трубу, пустил её пастись на травку перед крыльцом и, выбежав на улицу, влез в «Москвич».
В новой квартире всё было удивительно. Комнаты вкусно пахли краской, солнечные лучи, сверкая, проходили через большие окна, в каждой комнате чисто, уютно, светло. Эдип, не зная, что сделать от радости, выбежал на балкон и взглянул на улицу. Вот красота! Вдали и вблизи новые, светлые, чистые дома, такие же, как у Эдипа. Стоят рядком, как белые кусочки рафинада. В этой белизне нет ни одного тёмного пятнышка, ни одной чёрной крыши, ни одного маленького дома, как в посёлке Эдипа. А вдалеке высокие краны. И там тоже строят такие же белые дома.
Семья на следующий же день стала готовиться к переезду. В первую очередь начали откладывать в сторону ненужные вещи. Рукомойник, дровяные козлы, закопчённую кочергу, сковородник и другое старьё сложили в кучу возле крыльца. Всё это забрали соседи. А потом отец вынес во двор начищенный до блеска большой самовар и старую самоварную трубу.
– На новой квартире этот самовар нам уже не понадобится, сдадим его в комиссионку, сейчас многие собирают старинные вещи, – сказал он. Потом взял в руки самоварную трубу: – Ну, эта труба своё уже отслужила…
Эдипа будто холодной водой окатили. Он подскочил к отцу и вцепился в старую самоварную трубу.
– Нет, я хочу её взять с собой! – отец улыбнулся.
– Что же ты будешь делать с этой закопчённой трубой?
– Она мне нужна, нужна, – чуть не плача, проговорил Эдип, – я буду с ней играть в кавалериста.
Тогда отец понял, что Эдипа не просто муха укусила, и стал его убеждать:
– Сынок, не нужна ржавая труба в новой квартире. Ведь там всё, ты видел, чисто, светло, всё там новое. Она весь вид будет портить. Давай оставим её на свалке под забором. А когда переедем, я куплю тебе новую лошадку. Пластмассовую, большую, с седлом…