– Не нужна мне пластмассовая лошадь, – упрямился Эдип, – мне труба нужна. Она не только лошадью, а пароходной трубой, телескопом, «максимкой», коровой, козочкой, жеребёнком и даже верблюдом может быть.
Отец опять стал уговаривать мальчика:
– Я всё это тебе куплю. И игрушки будут как настоящие…
Но в этот день он так Эдипа и не уговорил. Упрямый мальчик не хотел расставаться с трубой, плакал и спорил. А старая самоварная труба слушала разговор, лёжа возле крыльца на зелёной травке.
Ночью Эдип не мог сомкнуть глаз. Он, опустив руку с кроватки, шёпотом разговаривал с самоварной трубой. «Не волнуйся, дружок, – говорил он, – будь молодцом. Я всё равно не брошу тебя на свалку, заберу с собой на новую квартиру. Там и папе, и маме, и тебе будет полегче. Самовар продадут, хлопот у тебя совсем не будет, вот мы и поиграем».
Но самоварная труба лежала тихо и не отвечала.
Эдип долго думал, как подступиться к отцу, как уговорить его забрать трубу на новую квартиру. Нет, перед отцом он не должен выглядеть упрямцем, он должен поговорить спокойно и хорошо. Как только встанет, он опять перечислит отцу, сколько разных игрушек заменила ему труба. И скажет, что ему совсем не нужны магазинные игрушки. И, конечно, все поймут, что лучше забрать с собой на новую квартиру такую нужную вещь, чем бесполезно тратить деньги.
Утром, когда Эдип проснулся, отец уже ушёл на работу, а труба, по привычке вставшая рано, восседала на пузатом самоваре, пыхтящем во дворе. Вечером было не до серьёзных разговоров, и о трубе все пока забыли.
А через пару дней к дому подошла большая грузовая машина. Приехавшие дяди стали укладывать в машину мебель и разные домашние вещи.
Отец сказал Эдипу:
– Собирайся, сынок, переезжаем.
Эдип понял, конечно, что в этой сутолоке долгие разговоры ни к чему. Поэтому он молча оделся, взял под мышку самоварную трубу и встал возле машины. Погрузка уже закончилась, шофёр вскочил в кабину, дал долгий гудок. Отец в последний раз зашёл в дом – проверить, не забыли ли чего. Потом вышел из дома и подошёл к сыну, стоящему возле кузова. Только тогда он заметил старую самоварную трубу, торчащую под мышкой у Эдипа. Он рассердился так, как сердятся взрослые во время большой спешки, что-то бормоча, выхватил трубу и в сердцах бросил её в мусорную кучу у изгороди. Потом он поднял Эдипа за прижатые локти и уселся вместе с ним в высокую кабину грузовика. Что-то сжалось в горле Эдипа. Ему очень захотелось расплакаться. Но разве можно плакать, сидя рядом с пожилым серьёзным дядей-шофёром? Да и кроме того, разве в такой спешке и суете слезами делу поможешь?
Весь день пролетел в суматохе переезда, на Эдипа и внимания никто не обращал. Ну и после новая квартира, перестановка мебели и другие хлопоты отвлекли мальчика.
Он целый день бегал среди узлов и свёртков, сложенных в середине большой комнаты, разглядывал посуду, связки книг. Он очень устал от этой беготни и вечером сладко уснул в новой кроватке.
В эту же ночь Эдипу приснилась старая самоварная труба. Снилось ему, что их семья всё ещё живёт в старом доме. Он играет на полу со своим другом. Вдруг труба говорит человеческим голосом: «Эдип, ты, когда вырастешь, космические корабли изобретать будешь?» Эдип улыбается и отвечает: «Да, дружок, я конструктором стану». Тут труба печально вздыхает, приклеенные уши грустно повисают, в голубых глазах поблёскивают слёзы. «Тогда ты совсем меня забудешь, я уж ни на что не нужна буду», – и её бумажные глаза наполняются слезами. Эдип успокаивает её: «Нет, нет, никогда я, дружок, с тобой не расстанусь». Но труба всё за своё: «Не говори так, Эдип, рядом с космическими кораблями что я такое – смех один! – ржавый кусок жести. Я ведь простая самоварная труба. Не только на звёздном корабле, я и на вашей новой квартире не нужна. Так сказал твой отец».
Как ни старался Эдип успокоить самоварную трубу, та и слушать не захотела. Настроение у неё совсем испортилось – она плакала и плакала. Но вдруг её бумажные глаза, приклеенные и раскрашенные Эдипом, заиграли красивыми искорками. Она склонилась к уху мальчика и прошептала жутковатым шёпотом: «Эдип, вы ведь всё равно меня на свалке оставите. Я давно уже этого жду. А сегодня и взаправду убедилась. Всё равно нас разлучат. Поэтому я должна поскорей улететь отсюда. Далеко-далеко улететь, хоть на космическую орбиту. Когда вырастешь, ты обязательно полетишь к новым планетам. Вот тогда мы и встретимся. Прощай, Эдип!»
Старая самоварная труба, не договорив последних слов, вдруг превратилась в маленький сверкающий самолётик и вылетела в раскрытую форточку. Эдип, вскочив с места, кинулся к окну. Далеко-далеко, на самом краю ночного чёрного неба, прощально мелькнули красные огоньки.