Печальная судьба, но сколько в ней видится великодушия!
Поистине трагедия, но сколько в ней силы воли!
Дождь полил сильнее, словно хотел пробуравить землю.
Степной ветер волнами носил сплошные потоки воды между небом и землёй.
Начинался ураган.
Через моё маленькое окно уже ничего не было видно, оно превратилось просто в белый экран.
На абсолютно ровной степи вода никуда не утекала, и снаружи доносился непрерывный плеск воды на поверхности земли.
Мне хотелось увидеть сквозь эту беснующуюся пелену дождя улыбающиеся губы воина, но я не мог ничего различить, кроме белых волн.
Неожиданно рядом что-то треснуло с ужасающим звуком, и я увидел, как от широкого, так, что не обхватить руками, каменного лба фигуры брызнули искры – каждая в кулак величиной.
Это молния ударила в каменного идола! Ах, проклятье!..
Вскоре треск молний слился в смутный гул, который потихоньку начал отдаляться, пока не стих. Дождь стал бесноваться ещё сильнее. Сильный ветер со стуком кидал волны дождя в брезентовые стены палатки. Мои товарищи знать не знали о том безумии, что творилось в степи, и продолжали спать спокойным сном геологов. Их ровное дыхание, запах кислорода и озона начали действовать и на меня, и я, как лежал на животе, так и заснул.
Когда мы проснулись, на небе не было ни облачка, лишь на горизонте ярко скалилось садившееся большое красное солнце. Я вскочил и выбежал наружу, к каменному изваянию. Взглянув вверх, я увидел, что поперёк лба каменного воина сверху донизу протянулся выпуклый шрам толщиной с руку. Разряд молнии угодил точно в лоб изваяния, и огромная электрическая энергия, расплавив камень, проложила след.
Я отошёл чуть поодаль, чтобы лучше рассмотреть каменного воина, облитого красными лучами заходящего солнца.
Он получил в этой битве шрам, но от него по-прежнему веяло гордостью, а на губах играла улыбка.
Бессмертная гордость и улыбка сегодня выдержали ещё одно испытание жизнью и вновь подтвердили свою силу.
Тем временем из палатки выбрались, потягиваясь, мои друзья, мы разобрали инструменты и, хлюпая дождевой водой, скопившейся в траве, разошлись в разные стороны в поисках нужных минералов.
На мостике
Два мальчика сидели на гибком ивовом мостике, перекинутом через маленькую речушку, текущую за огородами, и беседовали. Ноги их были по щиколотку в воде, у каждого в руке по половинке огурца. С хрустом кусая огурец и шлёпая по воде ногами, покрытыми цыпками, они легонько покачиваются на гибком мостике и ведут серьёзный разговор.
– Говорят, к нам в деревню в этом году снова привезут новый комбайн, – говорит один. – Интересно, кому его дадут. Только бы не Габбасу с верхнего конца деревни, а то этот пьяница опять за три дня всё сломает. А это, говорят, такой комбайн! Красивый, красно-жёлтый, чуть тронешь стартёр, и он сразу заводится. Дядя Гимай на станции видел его.
– Дядя Габбас вчера снова был пьяный, я видел его около магазина. Он так выпучил глаза, что у меня даже колени задрожали. Думал, сейчас он мне камнем в голову залепит. Когда трезвый, он вообще-то к мальчишкам хорошо относится, даже катает на комбайне. Слушай, а почему его жена даёт ему деньги, а? Если бы денег не было, он бы не пил столько. А если бы не пил, то и комбайн бы не ломался…
Тихо веет тёплый летний ветер и пушит мальчикам волосы на лбу. Расширив ноздри своих веснушчатых носов, они вдыхают запахи лета.
– Хорошо бы дядя Гимай и на следующий год остался председателем. Когда он начал работать председателем, наш колхоз сразу передовым стал. В районной газете в сводках всё время на первом месте! Только вот нас дядя Гимай держит за малышей. В этом году снова не взял меня на работу помощником комбайнёра. Сказал, что подумает об этом, когда я в шестой класс перейду. А чем я хуже шестиклассников?! Рост у меня в этом году уже больше метра тридцати. Вон, сын Хромого Шангарея ниже меня, но ему работать можно. Видите ли, он перешёл в седьмой класс!..
– Ты не злись на дядю Гимая, парень. Он по закону делает, что тут скажешь. Ему и самому нужны люди, и так вся молодёжь уезжает из деревни, но у него, видать, нет закона, чтобы разрешить нам работать рядом с машиной. Закон тоже считает нас за детей. Вот и в газетах пишут, что надо беречь здоровье детей. Дядя Гимай умный человек, сам всё знает. Не будем на него злиться, в этом году снова поработаем с лошадью…
Два мальчика, покачиваясь на гибком ивовом мостике, переброшенном через маленькую речушку, разбрызгивают ногами тёплую воду и беседуют о жизни, людях и законах. Судя по разговору, им хочется быстрее вырасти. Хочется поскорее выйти в большой мир, в большую жизнь, в жизнь, которая управляется великими законами существования. Для них эта жизнь кажется совсем близкой, словно вон она, на том берегу. И в эти минуты они словно находятся не на мосту, переброшенном через маленькую речку, а на середине большого моста жизни между детством и совершеннолетием. Словно сейчас достаточно было бы вытащить обветренные ноги из воды и по мостику перебежать на тот берег.