Но, как бы ни хотелось мальчишкам стать взрослыми, законы природы и взросления не дают им такой возможности. Потому они продолжают сидеть на середине ивового мостика, грызут огурец, плещут ногами в воде, подрагивая крыльями веснушчатых носиков, вдыхают запахи лета и степенно беседуют:
– Я решил, что нынче осенью, когда в школе начнутся занятия, не стану бить Санию с нижней улицы, – сказал один, вспомнив о языкастой и вечно задирающей его однокласснице. – Она хоть и вредная, но… она того… это… Ай, ладно, не будем об этом.
На кончике его веснушчатого носа выступила капелька пота, кончики ушей покраснели.
– Что «это»? Ну, говори же, – насторожился другой.
Но приятель внезапно, покраснев до кончиков пальцев, вскочил, перебежал по мостику на другой берег и скрылся в густых зарослях ивы.
В это время повеял лёгкий игривый ветерок, какой бывает перед дождём. Ивы вокруг на мгновение завихрились, насторожились, встрепенулись. Среди шума, поднятого этим бестолковым ветром, из глубины тальника послышался прерывистый голос мальчика:
– Хоть она… и вредная… она… красивая… Сания… красивая…
Ветер, обещавший дождь, так и не сдержал слова, покружил немного и отправился вниз по речке. Затихли и два мальчика на мостике. Пошлёпывая по воде ногами, покрытыми цыпками, они с серьёзным видом догрызали огурец.
Разъезд
Не понятно, почему наш посёлок называют станцией, по сути, это что-то вроде разъезда с пятью-шестью жилыми домами. Поезда дальнего следования здесь даже не останавливаются, лишь пронзительно сигналят и мчатся дальше. Отец привёз нас с мамой сюда, когда я был маленький, так и остался здесь на всю жизнь. До сих пор работает стрелочником.
Одному шайтану известно, в какие стародавние времена уходят корни нашего рода Тимер, однако никто из наших выше должности стрелочника в этой жизни не поднялся. Первым в нашем роду высшее образование получил я. Получив в руки диплом, я целый месяц отдыхал на этой маленькой станции, а завтра уезжаю на работу – далеко, в Якутию, где добывают алмазы. Но сегодня мне не хочется трясти дипломом, хвастаться и гордо бить себя в грудь. Сегодня я хочу рассказать об обычных событиях, случившихся на этой любимой маленькой станции, но события эти оставили глубокий отпечаток в душе, чувствах, сердце. Сегодня мне хочется вспомнить (может, в последний раз!) о Ней.
Куда-то спешащие пассажиры поездов, возможно, проезжают нашу станцию, даже не заметив. Но об этом островке – прекрасной жемчужине природы – знает один человек, хотя его нога ни разу не ступала на эту землю. И даже её имя я узнал всего месяц назад, как раз после получения диплома. Но она сама… её я на протяжении семи лет считал самым близким мне человеком.
Я ходил в школу на большой станции, расположенной по соседству с нашей. Как обычно, уезжал утренним поездом, возвращался ночным. Ночной поезд проходил очень поздно. Поэтому отец с матерью очень переживали и хотели, чтобы я жил и учился на той большой станции.
Они не раз давали мне адреса знакомых железнодорожников, но мне хотелось возвращаться на нашу родную станцию. То ли потому, что я с детства вырос в одиночестве, мне было неуютно среди многочисленной толпы на улицах большого посёлка, там невозможно было остаться наедине со своими мыслями, заботами – куда бы ты ни пошёл, ты всегда на виду. А тут у нас – свобода, пойдёшь ли ты по утопающим в цветах тропам вдоль железнодорожных путей или забредёшь в орешник за огородом – ты всегда свободен и чувствуешь, что и природа принадлежит только тебе.
Я любил нашу станцию и скучал по ней, казалось, всю жизнь буду любить только её. Но событие, случившееся, когда я учился в девятом классе, перевернуло всего меня.
Был осенний вечер. Уроки закончились, я сидел в ожидании поезда в холодном здании вокзала и совершенно окоченел. Наконец послышался сигнал прибывающего состава, я зашёл в тёплый вагон поезда и, по обыкновению, сел возле окна. Расписание поездов, проходящих здесь, я знал как свои пять пальцев, – через три минуты на станцию въедет встречный поезд, а на четвёртой минуте наш состав тронется.