Сухумовъ былъ взбѣшенъ неудачей. Самъ отецъ Рафаилъ былъ ему вовсе не нуженъ. Уговориться насчетъ панихиды Сухумовъ могъ и въ другой разъ. Принялъ онъ его сухо и чуть не наговорилъ грубостей. Однако, пришлось священника поить чаемъ, пришлось выслушивать его жалобы на тестя и условиться насчетъ панихиды. Панихиду рѣшили отслужить черезъ четыре дня, въ воскресенье. Такъ какъ Сухумовъ въ концѣ-концовъ пересталъ поддерживать разговоръ и сталъ отмалчиваться, то священникъ вскорѣ сталъ собираться домой. Сухумовъ его не задерживалъ и не просилъ остаться ужинать, хотя ужинъ и былъ заказанъ на три персоны, со сладкимъ блюдомъ спеціально для Раисы.
Въ слѣдующій вечеръ гости, наконецъ, пришли. Пришли они по-деревенски, часу въ шестомъ и подняли съ постели только что легшаго послѣ обѣда отдохнуть Сухумова. Онъ ужъ не ожидалъ гостей. Они застали его врасплохъ. Камердинеръ Поліевктъ принялъ ихъ въ гостиной, гдѣ они и дожидались Сухумова, пока тотъ того разбудилъ и далъ ему переодѣться. Пришли: учитель Ивановъ съ женой, учительница Хоботова и Раиса,
Переодѣвшись, Сухумовъ тотчасъ-же далъ приказаніе освѣтить кабинетъ и, заказавъ ужинъ камердинеру, вышелъ къ гостямъ.
Рукопожатія… Извиненія, что помѣшали хозяину отдохнуть съ одной стороны и извиненія, что заставилъ дожидаться съ другой стороны. Затѣмъ гости разбрелись по гостиной и спальнѣ. Учитель Ивановъ, осматривая комнаты, говорилъ Сухумову:
— А вѣдь у насъ по селу ходятъ разговоры, что здѣсь у васъ въ домѣ по ночамъ привидѣнія показываются. Я, конечно, какъ учитель и образованный человѣкъ не долженъ вѣрить этому, но у насъ есть въ селѣ старикъ-крестьянинъ, который торжественно увѣряетъ, что лѣтъ тридцать тому назадъ чистилъ дорожки въ паркѣ, заночевалъ въ бесѣдкѣ и самъ видѣлъ, какъ это самое привидѣніе въ бѣломъ саванѣ…
— Ну, это ужъ совсѣмъ изъ другой оперы! — махнулъ рукой Сухумовъ. — Напротивъ… Мнѣ разсказывали, что привидѣнія тутъ разгуливаютъ по дому въ генеральскихъ мундирахъ временъ Александра Перваго, Павла и Екатерины.
— Вотъ, вотъ… — подхватила Раиса. — И дѣдушка нашъ, отецъ Григорій… Этотъ старичекъ-священникъ, котораго вы у насъ видѣли… И дѣдушка этотъ разсказывалъ намъ, что встарину тутъ именно въ генеральскихъ мундирахъ показывались привидѣнія. Тутъ у васъ портреты генераловъ есть. Такъ вотъ эти генералы выходили изъ своихъ портретовъ и бродили по комнатамъ, по саду… Есть у васъ такіе портреты? — спросила она Сухумова.
— Есть, есть. Но вѣдь это-же вздоръ. Это можетъ показаться только человѣку болѣзненному, нервно-разстроенному.
— Старикъ этотъ, который мнѣ разсказывалъ, вовсе неболѣзненный. Онъ и сейчасъ крѣпокъ, какъ дубъ, — продолжалъ учитель. — Вся штука въ томъ, что у васъ въ паркѣ будто-бы кладъ зарытъ, зарытъ вашимъ дѣдушкой или прадѣдушкой во время нашествія французовъ.
— Слышалъ я и про это! — махнулъ рукой Сухумовъ. — Но вѣдь это-же досужая фантазія.
— А отчего не допустите вы, что это есть? — спросила учительница Хоботова. — Встарину зарывали клады въ землю. Вѣдь банковъ-же не было, куда можно-бы было свои деньги класть на проценты или отдавать на храненіе. Ну, и прятали въ укромное мѣсто въ землѣ.
— Старикъ-то вотъ и говоритъ, что привидѣнія появлялись только тѣмъ, кто начиналъ отыскивать этотъ кладъ, — подхватилъ учитель. — Привидѣнія охраняютъ этотъ кладъ и вотъ, когда кто отыскиваетъ его — они появляются этому человѣку и пугаютъ его. Онъ чистилъ дорожки, у него была лопата, а привидѣніямъ показалось, что онъ пришелъ съ лопатой кладъ отрывать — и вотъ, когда онъ заночевалъ въ бесѣдкѣ, они стали показываться ему.
— Вѣрно, вѣрно… — кивнула Раиса, — а только привидѣнія эти не въ бѣломъ, а совсѣмъ особенныя, съ портретовъ, въ генеральскихъ мундирахъ. Ну, и пугаютъ. У насъ говорятъ, что даже и бабушка ваша умерла, напугавшись этихъ портретовъ, когда они вышли изъ рамокъ. А бабушка ваша дня за два до этого только говорила старушкамъ-компаньонкамъ, что хочетъ начать кладъ искать. При вашей бабушкѣ состояли старушки-компаньоики, — пояснила она Сухумову. — Правда это? Вы имѣете объ этомъ какія-либо свѣдѣнія? — спросила она его.
Сухумову непріятенъ былъ этотъ разговоръ. Онъ не хотѣлъ его поддерживать и сухо отвѣчалъ:
— Мало-ли что здѣсь толкуютъ! Но я не придаю этому значенія.
— А вѣдь всѣ толкуютъ. Я слышала даже, что ужъ и вамъ они успѣли показаться и напугать васъ. Привидѣнія то-есть…
— Это вамъ кто-же сказалъ? Докторъ Кладбищенскій, что-ли? — улыбнулся Сухумовъ.
— Нѣтъ. Но наша работница, кажется, въ лавочкѣ Неумытова слышала.