- Ох, актриса! - улыбка с её лица не сходила.
Видимо, моё восхищение не сильно правдоподобно выглядело.
- Нет, честно! Это очень красиво! - я провела руками по ткани. - У меня никогда ещё не было таких вещей... Уверена, они стоят огромных денег... У вас есть дочь? Наверное вы частенько балуете её такими подарками?!
Женщина поникла вмиг. Через ноздри втянула в себя воздух и произнесла:
- Нет, детей у меня нет. Бог не дал. - она взяла маленькую паузу, а затем продолжила: - Зато есть племянник... Марк мне как сын, я ведь его с подросткового возраста воспитывала. С пятнадцати лет. Помню как он мальчишкой ещё был.
Я внимательно слушала рассказ женщины и пыталась зацепиться за любую малейшую деталь.
- Расскажите мне о своем племяннике. - запнулась. - Ну, то есть, мне хочется знать с кем имею дело.
Людмила усмехнулась. Тяжело вздохнула и стала рассказывать глядя на меня, но как будто сквозь.
- Марк человек хороший. Да, да... хороший. Но, со своими ранами и болями. Наверное, поэтому ты видишь в нем изверга.
- Палача. - я перебила женщину совершенно не осознанно.
- Палача? - она удивилась и улыбнулась. - Может быть и так... У каждого свой палач...
Я заползла на кровать, обняла подушку и продолжила расспрашивать.
- Какие же у него раны? То есть, насколько глубокие раны могут сделать из человека бездушного палача?
Людмила задумалась. Я сидела недалеко от неё и будто бы слышала учащенное сердцебиение женщины.
- Сашенька, - она поджала губы. - Раны могут быть настолько глубокими, настолько кровоточащими, что... Что своей болью выворачивают человека наизнанку. Лишают его всего живого. Опустошают.
Она вновь отвлеклась на тряпки, рассматривая и разлаживая их рядом.
- Если человеку ампутировать какую либо конечность, он лишится не только части тела, но и части души. Части своей прежней жизни... Части веры и надежды. - замолкла, как будто обдумывая что-то. - А теперь представь, что часть, которую ампутировали это вовсе не часть твоего тела, а какой-то очень близкий человек. Самый близкий... Он был словно одним целым с тобой, но кто-то взял и отнял, украл... Вырвал.
Я представила. А потом поняла, что мне и представлять не нужно. Я была на этом жутком месте. Когда у тебя отнимают твоё сердце, тем самым лишая самого ценного в твоей жизни, частички тебя.
- Больно? - она взглянула на меня с иронией.
Я сцепила челюсть. Ощутила эту боль вновь.
- Вы спрашиваете? - сдерживая слезы обратилась к женщине. - Вы ведь теперь знаете, что моей матери нет в живых... Зачем спрашиваете? Вы знаете, что ваш племянник убил моего отчима, но всё равно спрашиваете! Думаю, мой ответ вам не нужен...
Она засмеялась. Смех мне показался искусственным, не живым.
- Это разное, Саша... Твою мать забрал Бог. Она ушла от нас по Божьей воле... - накрыла лицо ладонями и прервано выдавила воздух. - Люди уходят и это нормально... Все мы когда-то умрем, но...
Она остановилась. Резко прервала предложение.
- Но? Что но? - я заглядывала женщине в глаза и ждала ответа, мне крайне важно было услышать продолжение.
Людмила замотала головой в разные стороны.
- Я и так слишком много сказала. Хватит на сегодня.
Я не теряла надежды зацепиться за разговор. Я видела, что она хочет рассказать... Но что-то не дает ей это сделать. Или кто-то.
Семья, ну что такое? Где ваша обратная связь?
Мой огонек уже начал тухнуть. Поддержите пожалуйста.
Напоминаю, чтобы поддержать автора книги, можно поставить звездочку, подписаться или оставить свой ценный комментарий.
Спасибо!
Глава 5
- Я правильно поняла? - вновь обратилась к Людмиле, только на этот раз как можно аккуратнее. - Мама вашего племянника умерла?
Женщина ответила быстро, не раздумывая. Я не ожидала, поэтому едва не подпрыгнула.
- Да! Умерла!
Отчего-то сердце застучало быстрее. У нас с палачом есть что-то общее, мы оба потеряли своих матерей.
- Поэтому вы воспитывали его с пятнадцати лет? - я поддалась ближе, будто бы вмиг доверилась этой женщине.
Людмила посмотрела на свои часы, затем встала и направилась к выходу. У двери задержалась, обернулась и промолвила:
- Нет, мать Марка, моя сестра, умерла несколько дней назад. Саша, я пойду проверю, готова ли твоя комната и вернусь за тобой. И ещё одно, ты избегаешь его имени, называешь племянник... Тебе стоит привыкнуть говорить Марк, так ты можешь расположить его к себе.
Она развернулась, открыла дверь и переступила порог. Я едва успела спросить: