Что-то внутри щелкнуло и я перестала бояться.
Моя рука легла на щеку мужчине. Впервые я коснулась его добровольно.
Каждым миллиметром кожи на своей ладони я чувствовала его напряжение.
Глаза мужчины потемнели. Хоть и раньше мне казалось, что чернее его глаз во всем мире нет...
- Давай закончим это сейчас... - по щеке покатилась слеза. - Сделай что хочешь... Уйдем от этого... Уничтожь меня в эту секунду и освободи. Это будет самое жестокое наказание, не зависимо от того, что сделал мой отчим...
Мужчина прикрыл веки. Я чувствовала как всё внутри него горит. Как дьявол из последних сил пытается сдержаться в клетке и не натворить непростительных ошибок.
- Марк, - голос сел и я едва выговаривала слова. - Я отдаю долг... Забирай!
Я сжалась всем телом, когда на моё запястье легла тяжелая рука. Казалось, уменьшилась в размерах, когда мощный огромный силуэт мужчины восстал надо мной за секунду.
Маркус встал на ноги.
Он схватил меня за плечи, толкнул на несколько шагов назад, повернул в сторону и прижал всем весом к стене. Его руки легли по обе стороны от моей головы.
- Са-ша, - он промолвил моё имя с дикой болью в голосе, - Твоя девственность слишком маленькое наказание... Этого недостаточно, понимаешь?! Капля в море... Малышка!
Малышка... Он назвал меня малышка...
Я выдавливаю воздух из легких. Живот сводит.
Почему в этом человеке столько ненависти? Почему он такой жестокий?
Он ведь может быть совсем другим... Ничего не поздно исправить..
Нужно всего лишь избавиться от этого груза печали, тоски и ненависти в своей душе.
Он способен на другие поступки! Он способен на другие слова...!
Мои руки ложатся на грудь мужчине. Я закрываю веки и дрожащими губами произношу:
- Ты не такой, Марк... На самом деле ты не такой... Я это чувствую, ощущаю... - провожу пальцем по его большой грудной клетке и останавливаюсь в районе сердца. - Вот здесь чувствую...
Дверь в комнату открывается, тишину нарушает звук музыки из главного зала.
Я бросаю взгляд за спину Маркуса и замечаю вошедшего официанта.
Всё ещё стою прижата к стене. Моя рука на его груди не дрогнула.
- Марк Александрович, всё хорошо? - официант испугано интересуется, его взгляд исследует моё заплаканное лицо.
Марк склоняет голову и не оборачиваясь рявкает во весь голос:
- Уйди!
Всхлипываю.
Чувствую его напряжение каждым миллиметром своего тела.
Официант испаряется за секунду, дверь закрывается, мы вновь остаемся один на один в практически абсолютной тишине.
Мужчина медленно поднимает голову.
- Мне жаль, Саша... - его взгляд опускается на мои губы, замирает. - Твои слова пустышка. Ты не понимаешь о чем говоришь...
Он заводит руку за спину и не пойми откуда, за секунду, перед моим лицом появляется оружие.
Черный массивный пистолет заставляет затаить дыхание.
Ещё через одну секунду я чувствую холод у виска. Дуло пистолета касается моей головы, я слышу щелчок предохранителя.
Марк пронзительно смотрит в мои глаза, не моргает, не двигается и кажется даже не дышит.
Севшим, дрожащим голосом я произношу следующие слова:
- Марк... Ма-а-арк, закрой глаза... Слышишь? Закрой глаза... - сердце выскакивает из груди, я осознаю все риски своего положения, но не останавливаюсь. - Закрой глаза, прошу...
Замираю, когда вижу, как веки мужчины опускаются.
Он услышал меня... Он выполнил мою просьбу!
- Теперь выдохни. - делая паузы, запинаясь и продолжая трепетать всем телом я вновь иду на риск. - Выдохни, Марк...
Чувствую как горячий воздух проносится по моему лицу.
- Молодец... Ты молодец... Ты выше всего этого, слышишь? Марк, ты выше своей боли...! Она не владеет тобой... Это иллюзия... Твоя боль не управляет тобой! Слышишь, Марк?! Ты сильнее чем кажешься... Но твоя сила не заключается в оружии... Марк... Марк, прошу тебя... Не делай этого.. Твои раны не перестанут болеть, если ты нажмешь на курок...
Последние слова я произносила захлебываясь в истерике. Ноги переставали держать, и я медленно сползала по стене. Перед глазами всё плыло.
Я почувствовала как за секунду оказалась в воздухе. В чьих то крепких руках.
В невесомости.
Полное расслабление и успокоение.
Я закрываю глаза и проваливаюсь в бессознательное состояние.
Мне тринадцать. Я лежу в своей кровати и затыкаю уши подушками.
Мать с папой Олегом опять ссорятся.
Из залы доносятся крики, несмотря на все мои попытки не слышать их, некоторые обрывки фраз доносятся до моего сознания.