Эпилог
Я не могла поверить своим глазам!
Марк! Мой Марк стоит на двух ногах и делает шаги! И всё-таки, в Швеции действительно хорошие врачи...
Нет, тут конечно же есть большая заслуга Деда, отца Марка. Ведь первые два месяца после той трагедии, Чернова выхаживал именно он. Уже тогда, хоть какая-то чувствительность, но была.
Мне до последнего никто не признавался что случилось в том доме, после того как я сбежала. Только потом, по чистой случайности я узнала всю правду. Маркус получил пулю, которая задела позвоночник. Шансы что он встанет на ноги были ровны нулю.
Когда все узнали о моей беременности, мы отмечали событие за общим столом. Марк тогда ещё был на коляске, но это не мешало ему искренне проживать эти радостные моменты вместе с нами, со своей семьей.
В тот день Дед поведал Марку тайну, которую хранил на протяжении долгих лет. Чернов принял эту новость достойно, хоть и в глубине души заметно переживал.
Один бывший, и к сожалению, один всё ещё нынешний бандиты, со слезами на глазах крепко прижимали друг друга в объятиях.
Это нужно было видеть...
Уже поддатый Орлов за общим столом произнёс тост:
- Ну что, пускай мой крестник, или крестница... - он нервно улыбнулся, когда подумал, что может быть девочка вместо желанного всеми пацана. - В общем, ребеночек... Родится крепким, здоровым, и самое главное, счастливым!
Было смешно наблюдать за грозным мужчиной, который с милейшей улыбкой на лице говорил эти слова.
- Ну.. - продолжил Орлов. - А всё остальное мы ему сами обеспечим!
- Конечно обеспечим! - подхватил дед. - С такой-то семейкой! Дед что надо, отец любого порвет, так ещё и крестный хоть завидуй! С едва зажившим ранением, безоружный, двоим вооруженным головы в другую сторону вывернул...
Он говорил про капитана Антона и ещё одного выжившего в той перестрелке.
Марк закашлялся. Орлов протяжно свистнул. Людмила схватилась за голову двумя руками.
И пусть тот день останется для меня самыми страшным воспоминанием, я всю жизнь буду благодарить Орлова, за то, что спас Марка. Ведь это он, с едва зажившим ранением, протащил своего обездвиженного друга пол леса. Уже там, на полпути, их встретил Дед, и они вмести добрались до хижины.
Уже когда я проснулась, Марк лежал в той спальне, за закрытой дверью. Когда Артем проверял дом, естественно он его видел. Только вот Марк велел не говорить мне что выжил.
Он не знал как я восприму эту новость. Стыдился. Он боролся сам с собой каждый день на протяжении месяца.
Когда-то я спросила его:
"Ты правда готов был отпустить меня? В тот день, когда мы встретились впервые после случившегося?"
На что он дал меня четкий и понятный ответ:
"Я знал, что рано или поздно я встану на ноги. Но пока этого не произошло, самое страшное для меня, было быть обузой своей любимой женщине. И когда бы я почувствовал себя прежним Марком Черновым... Я бы нашел тебя. Только... Наша история началась бы иначе. По-новому. Без ненависти, боли и слез."
Нееет... Мне не нужна другая история!
Разве тогда это была бы настолько крепкая любовь? Марк говорил что я спасла его... Но это не совсем так! Мы спасли друг друга!
И если бы мне пришлось заново прочувствовать на себе каждый прожитый день... Я бы это сделала! Ради себя, ради Марка, ради нас!
Но как Людмила узнала о том, что вскоре станет двоюродной бабушкой, это вообще отдельная история.
Тогда она ещё не успела отойти от шока, что её племянник жив, и что Дед это отец Марка, как мы преподнесли ей следующий удар.
Мы с Артемом привезли её в ту хижину. Она до последнего не верила моим словам, пока лично не увидела Чернова.
В тот день мы и рассказали ей о радостной новости. Тогда женщина вытолкала меня на улицу, и с перепуганными глазами потащила к машине Артема.
- Бежим, Саша! Бежим! - за руку она волокла меня по тропинке. - Ты водить умеешь? Потому что я нет! Пешком придется... Ох!
Она бормотала быстро, испуганно. Её руки дрожали.
Людмила до последнего не верила, что Марк сможет отказаться от своей назойливой идеи отомстить за мать с помощью меня.
Тогда я поспешила успокоить перепуганную не на жизнь, а на смерть женщину. Остановила её, крепко насколько смогла сжала в объятиях.