Папа достает из большого кармана пиджака бутылку с водкой, и наливает в помятый пластиковый стаканчик.
- Олег, прекрати! Ты позоришь нас, люди смотрят...
Папа бурчит что-то в ответ, одним глотком выпивает содержимое стакана и прячет бутылку обратно.
- Ну что, Санек, теперь на аттракционы? - он тычет пальцем на самую больную горку и бодро бросает: - Туда пойдем, решено!
Мать возражает, между родителями завязывается сора.
- Олег ты из ума выжил? Хочешь ребенка угробить и себя заодно?! Я не разрешаю!
Папа настаивает, он берет меня за руку и ведет к аттракциону.
Мои коленки начинают дрожать только от одного вида этой огромной горки. Она называется змея и как говорит мама, это невероятно опасный аттракцион.
- Пап, - я сжимаю ладонь Олега всё крепче и крепче. - Я боюсь, может не пойдем?!
- Ты боишься? - папа насмехается надо мной глядя сверху вниз. - Ты не боишься Санек! Ты не можешь бояться! Моя дочь не трусиха, и сейчас ты это докажешь!
Чтобы не пасть в глазах Олега, который впервые назвал меня этим трепетным словом "дочь", я собрала всю свою силу в кулак, крепко сцепила зубы и с гордо поднятой головой села на тот страшный аттракцион.
Проехав весь путь с зажмуренными глазами и вцепившимися в кресло руками, я оказалась на земле и была безумно горда собой.
- Ну что, - я обращалась лицом к лицу к присевшему на корточки Олегу. - Теперь я точно твоя дочь?!
- Моя... моя! - папа хлопает меня по плечу ладошкой. - Но впредь не смей никогда трусить! Поняла? Отец тебе не разрешает!
За грудиной всё сжимается и печет. Я всхлипываю.
Да, несмотря на все ужасные дни связанные с Олегом, были и хорошие воспоминания. Он научил меня быть храброй, хоть и в последний год своей жизни был жалок и слаб сам.
Но кое-какие моменты я зарубила себе на носу...
У тебя не получится чего-то добиться, если ты будешь мямлей! Возьми свой зад в руки и действуй!
Я напряглась, сжала челюсть так сильно, что услышала хруст. Запрокинула голову, набрала в легкие воздух и решила действовать.
Я не жертва! Я не стану терпеть это!
Быстрым шагом иду к белой двери. Ладони сжимаются в кулаки, руки уверенно поднимаются.
Со всей силой, что была во мне в данную секунду, я начинаю долбить в дверь. Стучу громко, безостановочно. Чувствую боль в костяшках, но продолжаю.
- Эй, ты! Подонок! Как тебя там, Марк? - я ору во всё горло, голос больше не дрожит. - Покажи своё лицо! Слышишь меня? Покажись сейчас же, если хватит смелости!
На мгновенье я замолкаю, но не потому что сдаюсь, а чтоб прислушаться к звукам за дверью.
Тишина.
- В этом проклятом доме есть хоть кто-нибудь, кто посмотрит в мои глаза?! - максимальная громкость не дает никаких результатов, но я не отступаю. - Убийца, покажи своё лицо! Покажись мне, я плюну тебе в лицо! Не побоюсь, клянусь!
Наконец слышу какие-то звуки. Делаю ровно три шага назад.
Дверь резко распахивается. С такой силой, что едва не слетает с петель, ударяясь о стену.
Перед моими глазами предстает палач, во всем своем обличии.
Семья, ещё один кусочек ожидайте вечером :)
Глава 4
Он одет в черный костюм и белую рубашку. Черные как ночь волосы гладко зачесаны назад, на лице едва заметная щетина.
Мужчина смотрел на меня из-подо лба, желваки на его скулах ходили ходуном.
Он сунул руки в карманы брюк. И не сводя с меня глаз, сканировал рентгеном.
Этот человек сумасшедший... Его глаза черные, не живые. Боже, он даже не моргает.
Я напряглась и сделала ещё два шага назад, в тот самый момент, как ненормальный стал медленно приближаться ко мне.
Я бросила взгляд за его спину. Дверь была открыта нараспашку. Если...
Если б я смогла...
- Ты сумасшедший? - я заговорила с ним, как только тот приблизился максимально близко, я попыталась отвлечь его разговором. - Ненормальный или что?
Коленки прожали, голос дрожал, губы пересохли и полопались в момент.
Я металась взглядом то на дверной проем, то на мужчину.
Он молчал, и это молчание отзывалось во мне сильнейшим страхом.
Только психически нездоровым людям присущ такой взгляд как у этого человека.
- Хватит молчать! - я не выдержала, закричала во весь голос. - Скажи, что тебе нужно от меня?
Он продолжал внушать страх только одним своим присутствием. Все мои мысли плюнуть мерзавцу в лицо испарились как только он вошел.
Трусость, с которой я всеми силами пыталась бороться, вновь овладела мной.