-Привет! – послышались голоса девочек.
-Ну что, начнём с небольшой разминки? – Руслан быстро пробежался глазами по присутствующим и ненадолго задержался на мне. Он резко замолчал, будто забывая, что хотел сказать. Я потупила взгляд, избегая пристального изучения моего лица Зарайским.
-Вокруг зала, десять раз! – приказал тот и мы принялись выполнять его просьбу.
После пробежки мы взяли мячи по его указанию, разделились на две группы и встали к сеткам. Настала моя очередь, я бросила мяч, попадая в корзину, передала его Оксане, и уже хотела отойти, как ко мне подошёл Руслан:
-Что у тебя с лицом?
Он говорил тихо, стараясь не привлекать к нам внимание остальных.
В растерянности, я посмотрела на девочек, но убедившись, что им до нас нет никакого дела, обернулась к Зарайскому.
-Ссадина! – я сложила руки на груди, словно это помогло бы мне в очередной раз не обжечься об его колкие слова, без которых не обходился ни один наш разговор.
-Я и так понял, что не синяк, давай обойдёмся без сарказма? – сцепив зубы, попросил Руслан. Моя внутренняя неуверенность всегда возрастала рядом с ним и я уже начинала колебаться между «сказать ему правду» или «соврать». И я делала все, чтобы он не заметил моих сомнений. .
-Давай обойдёмся без вопросов? – тем же тоном, что и он, произнесла я и развернулась, чтобы встать обратно в очередь, как Зарайский взял меня под локоть и притянул к себе, сохраняя дистанцию между нами. Все-таки много любопытных глаз вокруг, особенно, что касается подруг Алины, которые и так, незаметно для окружающих контролировали его, чтобы потом доложить Макаровой о всех подозрительных действиях с его стороны.
-Я тебя не отпускал! – Зарайский начинал злиться. Я проследила взглядом за его жестом и тот, уловив недовольство на моём лице, тут же разжал ладонь, выпуская мою руку.
«Разве ты не говорил о том, что вместе мы уже никогда не будем?»- мне все ещё не давала покоя его фраза.
-Разве? – я подняла на него глаза, намекая своим вопросом на наш скандал на выходных, с большим усилием воздерживаясь от мысли закончить предложение. Зарайский нервно потрепал свои волосы, а затем расправил плечи и погладил подбородок:
-Тебе ведь прекрасно известно, что я все равно узнаю, откуда эта ссадина появилась на твоей щеке! – предупредил тот, понижая голос. Сколько ещё потребуется времени на то, чтобы понять его истинное отношение ко мне? Какая ему разница, что с моим лицом, если при каждом нашем разговоре он кричит мне о безразличии?
-Если тебя так распирает любопытство, то попробуй! – я окинула его равнодушным взглядом, тем самым бросая ему вызов. Безусловно, я не сомневалась в том, что он своего добьётся, но я бы с удовольствием понаблюдала за его действиями: кого он начнёт допрашивать первым? Однако, здесь оставалось уповать на обещание Павловой – никому не говорить о случившемся. Заодно и подругу проверю на вшивость.
После разговора Зарайский направился к другой сетке – наверно проверить, как занимается другая команда, но я была уверена, что он решил выпустить пар подальше от моих глаз.
После тренировки мы с девочками вчетвером вышли на улицу и, немного поболтав возле забора, разошлись в разные стороны по домам.
Мама с кем-то разговаривала по телефону, когда я вернулась, и только махнула мне рукой в знак приветствия. Юрий Павлович ещё не приехал с работы. Я бросила сумку в шкаф, взяла махровое полотенце и нехотя поплелась в ванну. Струя прохладной воды из душа заставила меня немного взбодриться. Я посмотрела на свою ссадину в зеркале, изучая её до мелочей, а затем немного отошла и оглядела свое обнажённое тело с головы до пят. Мне повезло родиться с фигурой, ради которой не приходилось прикладывать много усилий для поддержания её в спортивной форме.
-О, черт! – не удержалась я от комментариев, завидя огромный синяк на ноге чуть ниже бедра, что было заслугой меткого попадания Макаровой. А ведь сегодня, как назло, я надела на тренировку короткие шорты. Но почему тогда девочки не обратили на него внимания? Может, потому что приписали его к моему «неудачному падению на скользком крыльце»? Но для меня куда важнее был другой вопрос: заметил ли его Зарайский?
Наутро я оказалась в школе пораньше подруг и села на скамейку чуть подальше от раздевалки, продолжая слушать музыку в наушниках. Дети сновали по этажу, кого-то приводили мамы, папы, бабушки или дедушки, читая наставления по поводу поведения в школе и на уроках. Мои ровесники и те, кто постарше – стояли небольшими компаниями, оживленно болтая на различные темы. Я то и дело кивала знакомым, заходящим в школу и беспристрастно разглядывая учеников. Наконец, я увидела Катю, которая суетливо обвела быстрым взглядом первый этаж. И как выяснилось спустя пару минут после того, как она разделась, она искала именно меня.