На улице не было ни души - сперва я не заметила этого, потом стало неуютно. Вот только что за поворотом слышался смех, чей-то говорок, стук калитки, но стоило приблизиться - не мне даже, ворону - и все замирало. Если бы не ясный день, наверно, сбежала бы давно. А так... ничего.
В очередной дом я заходила с легкой тоской в душе и без попутчика-ворона: казалось, нет смысла и подниматься по ступенькам, будет все то же самое.
Послышались шаги - довольно легкие, торопливые. Для меня - громче грома над самой макушкой. Я нырнула в какой-то невнятный закуток, притаилась за дверью. Кто-то ходил... просто был занят делами или искал меня?
За дверную створку потянули; передо мной стояла Анна. Аккуратная, свежекрахмальная, тонкие губы плотно сжаты.
- Здра...авствуйте.
Не знаю, сказала я это, или пискнула, или выдохнула. А она не накинулась, не вцепилась в меня, даже на шаг отошла. Просто женщина, сердитая, но вполне живая и настоящая. Обычная, как всегда. Она, я знала это, уважала Магнуса, а меня недолюбливала, или я просто придумала это, видя ее сухость и отчужденность против обычной приветливости горожан.
- Нехорошо забираться в чужие дома.
- Ты тоже здесь не у себя, - от испуга, не иначе, я ответила с вызовом.
Она смотрела в упор бледно-голубыми глазами. Спросила вроде как без особого интереса:
- И сколько ты домов обошла?
- Много.
- Пустых?
- Сперва заходила в любые, а потом стала присматриваться и выбирать те, где вроде бы люди.
- И что теперь скажешь?
- Я не понимаю, куда делись хозяева. И люди на улицах.
- Чертов ворон...
Она поманила меня за собой, и я пошла на все еще деревянных ногах. Оглядывалась, не идут ли хозяева? - нет.
Анна стояла у подоконника.
- Не понимаешь... И что же теперь? Снова будешь рыскать, расспрашивать, беспокоить всех?
- Я... не знаю.
- Никто никуда не делся, - вздохнула Анна, и словно постарела лет на десять, а то и больше. - Ворон их напугал, вот и не появляются. Здесь все.
- Но ведь...
- Здесь, - она повела рукой, и мой взгляд уперся в длинный цветочный горшок. - А я садовница.
От солнца осталась едва ли треть, остальное пряталось за крышами, золотя лежащий на них снег. Мы с Анной стояли в дверях дома Лейва. Жутковато было - вот сейчас шагнем на крыльцо, спустимся по ступенькам, а дверь сзади распахнется, выпуская насмешливого хозяина, а с улицы в калитку ворвутся близняшки, приветственно загомонят. Но ведь их нет... есть только цветы в деревянных ящиках.
- Что теперь со мной будет?
- Откуда мне знать, - Анна смотрела на крыши, не на меня.
- Ты им расскажешь?
- Кому рассказывать-то... цветам все равно, а Магнус и так все знает, он меня и надоумил тебя поискать.
- Но ты же... должна хранить тайну.
- Я садовница, - Анна расправила складки на фартуке. - Магнус садовник. Мы не охранники.
- А волки вокруг долины?
- Какие еще волки. Глупости это.
- Но что-то же есть...
- Есть снег, - она наконец-то глянула на меня, в упор, и глаза потемнели: - Что для цветка хуже - волк или снег?
Я словно исчезла - осталась очень ясная голова, и ни одного чувства. С чувствами я бы сейчас не справилась. Особенно когда вспомнила кукольные фигурки.
- Значит, никто никуда не звонил? Меня не искали?
- Как же кукла может звонить? Это здесь они говорящие, - Анна указала на улицу.
- Зачем же мне...
"Врали", чуть не сказала я, и сама себе удивилась все еще ясным рассудком. Я ничего не знаю о мире, во всяком случае этом. Кажется, там, где я жила раньше, правила другие, но эти - мне неизвестны. Если бы мне показали людей, а потом кукол и цветы, я бы наверное с ума сошла сразу.
- И все знают?
- Никто просто об этом не думает.
- И Халле? Ах, да...
Когда я уходила, никто меня не останавливал - ни строгая женщина, ни настырная птица. А я шла, вспоминала давний то ли сон, то ли бред - я иду по бесконечному снегу, и вокруг метель, и нет никого. Только Анна и Магнус, да еще почему-то Дагмару не удавалось представить цветком или куклой. А Халле... его нет. Может быть, я и внешность его придумала? А на самом деле он... может быть, роза, если уж ее рисовал.