- Так делают на каком-то северном острове, где вечная мерзлота, - откликнулась Майя. - Здесь это незачем, вон сколько земли вокруг, и довольно тепло.
Вот теперь он разозлился. После нападения зверюги только и делать, что стоять и с умным видом рассуждать о кладбищах!
- Я не думаю, что здесь вообще кто-то умирал. Люди, я имею в виду, - как-то щемяще-печально произнесла Майя, будто ей было до слез жаль неумерших. И, без перехода:
- Знаешь, проводи меня до моста.
- И не подумаю. С ума ты сошла?
- Я все равно уйду, хотела уехать, сегодня идет грузовик, но вдруг по дороге снова накинется эта... тебя-то она не трогает, ты здесь свой.
То-то она едва не вцепилась, подумал Халле, но промолчал - не знал, как это выглядело со стороны, и пугать не хотел. Но вспомнил призрачное дыхание зверя и едва уловимое рычание, словно камешки перетирали в горсти. И тот непонятный шелест... будто шел снег.
Хотел было спросить - почему она снова не обратится к Магнусу, ведь он готов был помочь - не спросил. Может, стоило сообщить в полицию, или еще кому-нибудь рассказать, но Майя пригрозила, что уйдет прямо сейчас, и Халле не решился ее оставить. Только на миг вернулся в дом, накинул что под руку попалось.
И они просто брели, порой соприкасаясь рукавами, а потом незаметно ладонь Майи скользнула в его ладонь и он бездумно ее принял, а потом уже и не хотелось расцепляться. Чем дальше отходили от городка, тем свежей становился воздух, терял оттенки сада, выцветал.
Оттепель тут оказалась какой-то весенней. Еще недавно долина была в снежном кольце, сейчас же отсыревший, ноздреватый снег лежал только на земле, на дороге же было серое месиво. Обувь тут же промокла, и штаны Халле чуть ли не до колен, и колготки Майи наверняка.
- Ты не думал, зачем ты ей нужен? Именно ты? - рука Майи в его руке была ледяной и вздрагивала, словно спутница хотела ее отнять; но когда он разжимал пальцы, она сама ухватывалась за него.
Они шли, смотря под ноги, и казалось, что вокруг то же самое, что и там: жидкий снег и лужи, все переходит одно в другое.
- Не знаю... Может быть...
Нет, не стал договаривать, хотя Майя смотрела так выжидающе, и губы приотворила, готовая поторопить - ну же, рассказывай!
Не стал. Неприятно было - искать причины заботы, корысть, обман. И не до того.
После того, как он с перепугу мысленно сделал то, что никак не давалось раньше - вывел точку на новый, не существующий уровень, модель, которую когда-то назвал лабиринтом, показалась ему завершенной. И сейчас Халле шел, междометиями отвечая на реплики девочки, и все пытался перепроверить. И, кажется, сходилось. На душе было... странно. Словно лопнул натянутый поводок. Но радости это не приносило. Легкость - да, воздушный шарик в тумане, пустота снаружи и сам тоже пустой.
Хорошо было бы развернуться, дойти побыстрее до дома, сесть в любимое кресло, сделать себе что-нибудь горячее, и снова уткнуться в любимую головоломку. Но не получалось - пусть только мысленно, она была собрана, и он знал, что привести в соответствие модель на экране - дело пары минут. А потом? Рисовать?
Но его картины никому не нужны, только Майя сумела в них разглядеть то, что сам он едва закладывал. Или ждать нового задания от Дагмары?
...Когда-то в первый раз Дагмара сказала ему - это он помнил - про многомерность мышления. Его, Халле, мышления. Он тогда возразил, что машина любые расчеты сделает лучше, а она возразила - не надо любые. Машина существует в одной реальности, а он, Халле, в двух сразу, и знает, как их совмещать. А теперь еще понял - в долине подобных устройств больше не видел, не слышал о них, лишь у Дагмары в доме. Может, и у нее не было? Лишь его мозг - и экран, и запоминающее устройство.
- Ты что? - Майя дернула его за рукав. - Что встал?
- Ты такая... несносная, - сказал он рассеянно. - Столько... лишних эмоций, метаний... совершенно невозможно работать.
- Ты думаешь, я совсем бестолковая? – грустно спросила она, и напомнила ту, спящую на диване, красивую и нежную. – Что мне так уж важно промокнуть и проморозиться? Я просто хотела, чтобы ты тоже пошел. Тебя бы после не отпустили.
- Кто?
- Та же зверь...
В голове вновь всплыла дурацкая считалочка:
"...Нам до дома далеко,
Ждет нас долгий-долгий путь.
Здесь налево повернуть,
Через речку видишь мост?.."
Если Дагмара права, то - неважно, дело и впрямь в большем количестве измерений, или иных законах - сейчас модель их долины существовала не в той реальности, как все живое вокруг. Не только в той. И она была у него в голове. Дагмара хотела... хотела все изменить...