А вызвать спасателей с той стороны - так зимой связь вечно рвется, иди поищи, где вновь повредило кабель. Стараются, конечно, поддерживать, но сейчас вот не повезло. Рано или поздно найдут повреждение, только вряд ли еще будет кого спасать.
**
За людьми Халле иногда любил наблюдать, как будто смотрел с улицы на игрушечный городок с обитателями. Или, напротив, сидел в теплом кафе, глядя, как за стеклом, подсвеченная, но все же плоховато различимая в темноте, течет чужая и в целом не нужная ему жизнь. От такой можно оторваться в любой момент и заняться своими делами, никто не заметит, не возмутится и не обидится. Так бы он наблюдал и за тем, как новая девочка поселится здесь... только вот ей было по-настоящему плохо, она не пробегала мимо в каких-то повседневных заботах.
И она потеряла память. Это не давало ему покоя - ведь сам-то, сам... Но не было смысла сравнивать, он сразу же оказался среди своих, они поддерживали, переживали, и воспоминания Халле почти вернулись к нему, а эта девочка в пустоте, одинока.
Ноги сами понесли коридор, рука потянулась в шкаф, к легкому пальто на вешалке.
Хоть дом Дагмары и стоял на отшибе, до больницы была всего пара улочек, и Халле, повинуясь то ли скуке, то ли попросту любопытству, направился туда. Разумеется, этого делать не стоило, но дом - вероятно, поздняя осень виной - уже начинал казаться ему если не склепом, то стеклянной банкой, из которой поди еще выберись.
Дагмара бы оскорбилась...
Медсестра Грета читала книгу, вздрогнула, когда он возник у стола, испуганно сунула томик на полочку снизу. Интересно, там что-нибудь эдакое, или просто запрещают читать на рабочем месте?
Поздоровавшись, рассказал, чего хочет.
- Она сейчас спит.
- Я могу... посмотреть?
Внезапно ощутил себя так же неловко, как застигнутая за чтением медсестра - словно он попросился в женскую раздевалку, или вроде того.
- Зачем? - удивилась Грета. - А впрочем... дверь стеклянная, глянь, заходить только не надо.
Двадцать шагов, угадал... но нет, пришлось сделать еще один, чтобы прижаться лбом к холодному стеклу, и вот она, его находка. Нет, не его, он не ходил со спасателями, но все же... Что полагается чувствовать, когда помог человеку остаться в живых? Неизвестно. Любопытство, наверное.
Рассматривал ее, как экспонат в музее. Лицо неподвижное и вызывающе неправильное для такой неподвижности. Ткань отбрасывает голубые рефлексы на очень бледную кожу, но лицо все равно выступает, вырывается из монотонной плоскости цвета. Девочка-борьба. Был бы он скульптором, обязательно бы запомнил идею: аллегорией жизненной силы слепить не мощь, не зримый порыв, а вот это хрупкое движение из полной остановки всего.
Снова подумалось – те, кто привез сюда девочку, они ведь тоже пропали. Вряд ли развернулись на дороге и направились обратно, выбросив юную пассажирку. Это были ее родные? Или ее похитили, пытались убить?
Ничего не менялось, кроме погоды, и та день за днем сомневалась, стоит ли превращаться в настоящую зиму. Одни и те же люди - можно было их не видеть, достаточно знать о них. Одни и те же занятия, только построения, усложняясь и изменяясь, по-настоящему помогали отличить одни сутки от других.
Халле долго сидел перед монитором - мешанина стеклянных лабиринтов, множество граней, которые должны были встать единственно верным образом. Он не знал, зачем это Дагмаре, но однажды она показала ему контуры и попросила облечь их стеклянной плотью. Между гранями пульсировала зелено-желтая точка - пленница лабиринта, ей предстояло пройти его из конца в конец, когда объемный паззл сложится. Но он не складывался никак - Халле выращивал его из хаотично набросанных линий, делал двухмерным, трехмерным, а сейчас, кажется, проваливался уже в какое-то иное пространство. Во всяком случае, ничем иным нельзя было объяснить перемещение точки по некоторым коридорам и внутри стен.
Работа увлекала его, так же, как и рисование - он ведь и на холсте изображал нечто обрывочное, не сразу понятное, обретающее форму лишь под определенным углом.
Дагмара не любила его рисунки.
Зато не раз говорила – когда он закончит проект, жизнь долины изменится.
- Почему ты просишь об этом меня? - удивился тогда Халле. - Ты можешь найти опытных помощников...
- Где, на той стороне? Наше будущее волнует лишь нас самих, для остального мира мы не имеем смысла. А здесь, как видишь, ты на голову превосходишь всех остальных.
- Я только школьник.
- Тебе шестнадцать. В эти годы иные люди уже создавали гениальные творения.
- Но я не понимаю, зачем...
- Тебе и не надо пока понимать. Просто сделай, что я прошу - у меня есть своя часть работы, после я все тебе покажу. А пока ты должен оставаться непредвзятым. Нет никакой загадки, - Дагмара говорила рассеянно, и он ей верил.