- Ты правда так думаешь? - она так жадно хваталась за малейшее утешение - там, за долиной, кто-то ищет ее. Это значило бы, что ее родня не погибла, или по крайней мере кто-то остался.
- Я не знаю, - врать он не стал. - Я думаю, все может быть.
Майю приютил Магнус. В долине он был на должности "мастера-старьевщика", чинил все от древних часов с кукушкой и еще более древней шарманки до вполне современного радио. Заодно точил ножи, ставил набойки на каблуки и подновлял заборы. Из-за возни с рассыпающимися от времени предметами он казался Халле выходцем чуть ли не из Средних веков, хоть был, пожалуй, еще не стар.
Похоже, и найденную в снегах девочку он счел такой же требующей починки диковинкой. Никто не удивился, что именно он решил ее опекать, а не Анна, допустим – прохладная, строгая, пахнущая листвой и крахмалом. Магнуса любили и собаки, и кошки, и дети, потянулась к нему и Майя. Да, то, что "найденочка" теперь живет у него, удивляло не больше, чем живущие под одной крышей дед и внучка.
Он привел в порядок ее туфельки, так, что они стали выглядеть почти новыми. Но теперь Майя ходила в высоких осенних ботиночках, а туфельки стояли в коридоре на низкой полочке, ждали лета - или того дня, как девочку увезут "в большой мир".
**
Майя
Здесь неожиданно оказалось почти тепло, словно и не было бешеного снегопада снаружи, у входа в долину. Словно весь снег задержали иголками, будто колючей проволокой, высоченные сосны. Тут на дорогах поблескивала и дрожала вода, а сквозь рыхлые белые островки на газонах поднимались поблекшие, помороженные, разлохмаченные, но все еще живые хризантемы, георгины и бархатцы.
Я по-прежнему пыталась вспоминать, и по-прежнему без толку. Помнила куски из истории, химические формулы, названия стран и животных, картины и книги – но ничего, ничего о себе. Мне будто прислали много томов энциклопедии «Я познаю мир», но забыли парочку самых важных – где содержалось не только мои имя и лица родных, но и что-нибудь о моем городе, фильмах, любимых в детстве, хотя бы о том, на каком участке суши я вообще жила. Здешний язык был мне, похоже, родным, но с тем же успехом я могла оказаться приезжей с каких-нибудь далеких островов.
Но зато формула воды Н2O, сила равна произведению массы на ускорение, а у человека и обезьяны общие предки.
Тут странно пахнет. Одновременно поздней осенью, ранней весной и цветами. Холодный, сладкий и сырой запах. Сколько уже дней тут, а никак не привыкну, никак не перестану замечать.
В больницу ко мне приходил только Халле, а сейчас стали навещать его одноклассники. Смешные близняшки Хеге и Хелла - надо же, на двоих одно имя, лишь сокращения разные. И другие - светлые и темные, задорные и молчаливые. Они охотно приносили мне книги, сладости, безделушки... девочки дарили вышивки, сделанные ими же мягкие игрушки. Словно мне опять не больше семи лет, и все они - моя любящая родня.
Они принесли мне учебники и тетради, помогали делать задания, когда разобрались, что я более-менее знаю. Но все это было как бы понарошку, для тренировки и от скуки. Никто не знал, буду ли я когда-нибудь учиться с ними, или покину городок уже очень скоро.
Они все улыбались - кто застенчиво, кто открыто. А я не могла понять, что меня смущает так сильно. Они казались действительно добрыми, во всяком случае трудно было поверить, что сейчас Аса, Лейв, Арне выйдут на улицу и примутся злословить о нас или замышлять какую-нибудь пакость. Тут я почти не сомневалась - не примутся.
Но что-то мешало поверить в их... искренность? Нет, они мне не врали. Но у них всех глаза не были в самом деле веселыми, едва уловимая грусть проступала сквозь живой, настоящий смех, как проглядывает дно ручейка сквозь серебряную рябь на поверхности.
А еще ребята с удовольствием проводили время у нас - вернее, конечно, у Магнуса, - в гостях, но никогда не звали к себе, как бы мы ни промерзли и не отсырели во время долгих прогулок. Так усиленно избегали этого, что я пару раз попробовала навязаться в открытую. Нет, мне ни разу не удалось попасть дальше крыльца. В крохотных садиках - сколько угодно, и летом я была бы этим довольна, но по сырости и холоду странное гостеприимство. И находилась тысяча причин.
А вот друг к другу они похоже ходили, если не врали - ведь и мне отвечали раз за разом "да-да, обязательно, лишь не сегодня, не обижайся!"
Непонятно было, почему они, такие приветливые, охотно пьющие со мной чай на кухоньке Магнуса, всеми правдами и неправдами не пускают меня в свои дома.