Кестрель подошёл к стене, что примыкала к крылу прислуги. Остальные собрались вокруг.
- Я рассудил, что если в комнате есть потайная дверь, то она будет в этой стене. Ваш кабинет, Роулинсон, прямо с другой её стороны, а под вашим кабинетом – задняя приёмная. Я помню, как ваш кабинет показался мне намного меньше, чем на чертежах. Теперь я знаю, почему – потому что, кто бы не выполнял те чертежи, он не знал о тайном проходе между кабинетом и этой комнатой.
Вот эта часть заинтересовала меня больше всего, – он подошёл к тому месту, где стена под прямым углом сходилась с оконной нишей – там, где виднелись едва заметные на тёмном дубе, пять маленьких отпечатков крови. – Здесь пятна крови и рядом стоял стул, на который девушка положила шаль и капор. Я оглядел всю панель, ища способ открыть путь, но не нашёл ни единой щели, где можно было бы спрятать пружину. Тогда я стал искать вот здесь.
Он сказал на резную деревянную панель в оконной нише.
- Эта резьба составлена из символов святых. Я заметил это в первую же ночь, что провёл здесь, но тогда не придал этому значения. Теперь я понял, что при королеве Елизавете эта комната могла предназначаться для священников. Они могли приходить в дом под видом обычных гостей, но символы здесь напоминали об их истинной сущности. Я пробовал то и это и, наконец, нашёл запор – вот он.
Джулиан указал на резьбу слева – два скрещённых ключа, символ святого Петра. В точке, где ключи пересекались, виднелось небольшое углубление. Кестрель с силой надавил на него. Со стороны стены раздался долгий, низкий скрежет – будто протестующий стон. Миг спустя, панель, что составляла прямой угол с оконной нишей – та самая, на которой была кровавые отпечатки – медленно отворилась наружу. Из темноты ударил поток холодного воздуха и запах сырости и грязи.
Мужчины заглянули внутрь. Когда глаза привыкли к мраку, им удалось разглядеть помещение футов десять площадью. Каменные ступени спиралью спускались вниз. Джулиан вспомнил, как сам прошлой ночью спускался по эти неровным ступенькам. Тогда он оставил потайную дверь открытой и припёр стулом – у него мурашки побежали по спине, когда он представил, как она захлопнется и запрёт его в этом холодном, сыром месте. Кто знает, есть ли выход внизу? Но он был. Кестрель объяснил, что, спустившись по лестнице, нашёл дверь, что вела в заднюю приёмную в крыле прислуги.
- Итак, священник мог сбежать из этой комнаты по потайной лестнице, попасть в крыло слуг и уйти оттуда через огород – или через липовую рощу. Деревья легко скроют любого, кто будет убегать из дома.
Всем не терпелось осмотреть потайную дверь и узнать, как работает пружина, что её открывала. К облегчению Джулиана, никто не подумал спросить, как он вчера попал в комнату, чтобы узнать секрет. Он не смог бы объяснить, откуда взял ключ.
- Как ты нашёл проход? – спросил полковник своего сына.
- Как-то ночью я влезал через окно и случайно схватился за панель в нужном месте. И из-за этого стена застонала и повернулась. Как же это сбило меня с толку! Я спустился по лестнице и понял, куда она ведёт. Я понял, что больше не придётся лазать через окно – я смогу незаметно выскальзывать из дома, когда захочу. А ещё получилось, что я знаю о доме то, чего не знает больше никто, что показалось мне очень забавным. Так что я сохранил этот секрет. Я уже не пользовался этим ходом, когда вырос, потому что уже не жил в этой комнате – тетя Сесилия превратила её в гостевую, а вся семья перебралась в новое крыло.
Так или иначе, я решил провести Эми сюда через этот проход. Кестрель уедет с Хью, все слуги будут на ужине, так что мне ничего не помешало бы. Чем больше я об этом думал, тем больше меня забавляла идея привести юбку в семейный дом, так чтобы никто ничего не узнал.
Полко… мой отец едва не сорвал этот план в последний миг. Я был в библиотеке и ждал, когда уедут Хью и Кестрель. Их лошадей подвели в полчетвёртого, и я понял, что надо спешить за Эми, но тут вошёл мой отец и спросил, не хочу ли я сыграть роббер в пикет. Времени на это не было, но отец был таким печальным, что у меня не хватило духу прямо ему отказать. Я сказал, что хочу спать и думаю подняться к себе и вздремнуть. Я почти поднялся наверх и подождал, пока на горизонте не станет чисто. А потом выскользнул через парадную дверь и помчался напрямик к старой мельнице. Но мой отец всего этого не знал! – с жаром добавил он. – Когда я сказал, что иду наверх поспать, он мне поверил.