- Вам не стоило сюда приходить, сэр, – поприветствовал Джулиана Брокер.
- Ни одному человеку не стоило оказываться здесь. Но если ты провёл тут ночь и день, дерзну предположить, что вынесу пару минут.
- Тут не так плохо, сэр. Бывали у меня гнёздышки и похуже. Вчера был обогрев, – он указал на маленькое прогоревшее кострище, – и кормёжка отличная, –добавил он, – думаю, вам нужно будет вычесть это из моего жалованья, сэр.
- Вычесть что? – невозмутимо переспросил Джулиан.
- То, на что вы раскошелились за меня. Я же не олух какой, сэр, в холодной с детства бывал, и знаю, что там не живут так шикарно, если только кто тюремщика не подмаслил. И вот что я скажу – вам стоит удержать это из моего жалованья, сэр, потому что если бы я не попытался облапошить сэра Роберта, то не попал бы сюда.
- Мне неважно, как именно ты проложил себе путь в этот Эдемский сад. Я не хочу, чтобы ты вышел отсюда больным или бесполезным. А значит, я должен позаботиться о том, чтобы ты здесь жил получше сточной крысы.
- Но это не значит, что я не должен заплатить за это, сэр.
- Я отказываюсь с тобой спорить. Это глупо, недостойно, и я больше не желаю об этом слышать.
Брокер сдался.
- Как ваша охота, сэр?
Джулиан рассказал всё, что узнал об убитой девушке.
- И она говорила с иностранным акцентом, – закончил он, – но, конечно, это лишь предположение. Если уж она скрывала лицо вуалью, то почему бы не изменить и голос?
- Это старый трюк, сэр, – согласился Брокер.
Появился Синдерби и сказал, что должен запереть тюрьму, чтобы вернуться к расследованию.
- Я зайду завтра, – пообещал Джулиан.
- Я думаю, не стоит, сэр. Иначе потом мне придётся стирать и сушить ваш костюм несколько дней.
- Думаю та девица, Молли, будет счастлива помочь тебе. С тех пор, как тебя увели сюда, она столько плачет, что её стило бы просушить саму.
Выйдя из тюрьмы, Кестрель заморгал – во тьме глаза отвыкли от солнца. Неподалёку собралась небольшая толпа. Джулиан снял шёлковый цилиндр и ответил зрителям поклон, отчего они в смущении разошлись. Криво улыбнувшись, он обернулся к Синдерби и спросил, где живёт доктор МакГрегор.
Глава 20. Список подозреваемых
- Ну что же, начнём, – сказал МакГрегор, рухнув в уютное мягкое кресло. – Кого из Фонтклеров вы уже записали в хладнокровные убийцы?
Они с Джулианом сидели в задней гостиной. Это была холостяцкая комната, маленькая и уютная, с мебелью достаточно старой, чтобы можно было безнаказанно обращаться с ней без лишней осторожности. Джулиан, вытянув ноги, устроился в кресле-качалке.
- Я ещё не решил. Пока что я совершенно открыт и беспристрастен в своих подозрениях. Суть в том, что обвинить можно любого из Фонтклеров, кроме Хью.
- Вы понимаете, что говорите? По вашим словам, член чрезвычайно уважаемой старинной семьи – семьи, что породила героев войны, членов парламента, цвет сельского общества – преступник. Более того – не сразивший свою жертву в честном бою, а трусливый вероломный убийца, что бьёт кинжалом в спину и лжёт! Я знаю Фонтклеров около тридцати лет. Сэр Роберт – один из самых честных и совестливых землевладельцев, что вы когда-либо встретите. Леди Фонтклер обожает весь приход. Она знает по именам всех в Олдертоне, а для тех, кто попал в беду, у неё всегда найдётся доброе слово и открытый кошелёк. Остальные… Что же, у них есть свои недостатки, но я не верю, что кто-то из них – убийца, и не поверю, пока не увижу веские, неопровержимые доказательства.
- Хотел бы я их иметь. Но то немногое, что мы сегодня узнали, порождает больше вопросов, чем разрешает, – он рассказал МакГрегору, чем поделились Фелтон и миссис Уоррен.
- Похоже, нам очень мало известно. А вы всё равно убеждены в виновности кого-то из Фонтклеров.
- Или мистера Крэддока.
- Отлично, изложите всё, что у вас есть против каждого из них. Я слушаю.
- Слушаете в очень воинственном расположении духа и готовы вцепиться в каждое слабое место моих измышлений, как разозлённый шотландский терьер.
- Если вы не хотите услышать честного мнения, вам лучше придержать свои измышления при себе.
- Я хочу. Потому и пришёл.
- Ну так начинайте, – проворчал МакГрегор.
- Думаю, неважно, с кого начинать. Пусть первой будет леди Тарлтон – хотя я сомневаюсь, что она бы оценила такую честь, окажись она тут. Никто не может подтвердить, где она была между половиной пятого и шестью. У неё серьёзный порез на руке, который она объясняет тем, что уронила ножницы для вышивания и порезалась, когда поднимала их. Я видел эти ножницы – они погнуты и поцарапаны – чтобы прийти в такое состояние от падения, им нужно было рухнуть в бездну.