После врач рассказал мне про катастрофические последствия его образа жизни. Все внутренние органы, включая сердце, находились в плачевном состоянии. Как оказалось, что в больнице с подобным диагнозом он очутился далеко не в первый раз. Ему нужно было избавляться от наркологической зависимости, либо эта самая зависимость избавится от него. Когда я предложила Майклу помощь, он расхохотался и послал меня. Но я продолжала приходить снова и снова. И каждый раз он посылал меня или унижал. Как только его выписали, он вернулся к прежнему образу жизни. Я вызвала Стивена, но и он проиграл в борьбе Майкла с Майклом. Я знала, чего он хочет, к чему стремится. Но не могла смириться с этим. Не могла принять его выбор. Я находила его в разных низкопробных кабаках и борделях, но он находил новые.
Но однажды нам удалось поговорить нормально. Он был под кайфом, но вполне здраво мыслил.
– Как ты думаешь, Алан любил свою жену? Ты же помнишь Алана? – спросил он, развалившись на диване и дымя сигаретой с марихуаной. Я пожала плечами, глядя на его грязную футболку и всклоченные волосы. Как ни странно, но он был красив. Даже сейчас. Разрушенный, больной и сумасшедший.
– Я видела его раз десять от силы. А Сару только на фотографиях.
– Я подумал, а мог ли он стать чудовищем, после того, как потерял ее?
Я посмотрела в его глаза, лихорадочно блестящие с нездоровыми большими зрачками, отчего те казались черными и бездонными.
– Я правда, не знаю, Майкл.
– Брось, будь хоть чуточку романтичнее.
– Не вижу романтики в том, что делал Алан.
– Я могу стать таким же, – произнес Майкл, выпуская клубы дыма. Он откинулся назад. – Она думала, что изменила меня. Думала, мир в безопасности, и она может уйти.
– Майкл, твоя … жена была больна. Она ничего не решала. – мягко произнесла я. Он отмахнулся от меня, опрокинув в себя стакан с сомнительной жидкостью.
– Решала, черт бы ее побрал, – рявкнул Майкл. – Она отказалась от лечения. Она не хотела жить.
– Послушай, но твоя жизнь на этом не заканчивается….
– Да она и не начиналась, пока Даша не появилась, – резко сказал он и осекся, заметив, что причинил мне боль. – Прости. Но я не звал тебя. Не нравится, можешь сваливать.
– Ты не такой ужасный, каким хочешь казаться.
– Ты просто забыла, что я могу быть еще хуже. И я был. Ты даже не представляешь, как низко я опускался. И мне это нравилось, черт побери. Я не лучше Алана Гетти. Мир вздохнет с облегчением, когда я сдохну, – он небрежно плеснул в стакан новую дозу алкоголя. Какое-то время он смотрел на мутное содержимое. – Каждый глоток приближает меня к ней. – тихо сказал он, закрывая глаза. Я зажмурилась, чтобы удержать слезы. Невыносимо наблюдать за человеком, съедаемым такой мучительной болью.
– Каждая новая доза приближает меня к ней.
– Она бы не хотела, чтобы ты жил вот так, Майкл. – снова попыталась я.
– Я не живу. Я умираю. А ей все равно. Она умерла. Я тоже хочу, чтобы мне было все равно. – он поднял на меня тяжелый взгляд.
– Я виноват, Кам, – устало выдохнул Майкл, проведя ладонью по лицу. Думаю, он хотел скрыть, таким образом, мелькнувшую в глазах агонию, сжигающую его. – Я думал, что могу защитить ее. Думал, что гребаные деньги способны совершить чудо. Блядь, ведь один раз я смог, вытащил ее. Но, знаешь, Кам, все это полное дерьмо. Мы думаем, что контролируем что-то, на самом деле все мы просто насекомые. Кучка идиотов, которые строят из себя вершителей судеб. Сейчас я жалею только об одном…, – его губы задрожали, и он больше не пытался прятать истинные чувства. Моя собственная боль была такой силы, что я не заметила, как слезы потекли по щекам. – Я жалею, что терял время. Самое главное и единственное, что имело значение. Время. Недели, дни, часы и минуты. Я должен был быть с ней все время. Но я дурак. Я хотел вернуть свои миллионы, чтобы защитить ее. А она просто хотела меня, хотела ребенка, жизнь… такую вот хреновую, но со мной. Я не понимал, я не заслужил ее и потерял.
– Послушай, ты не один проходишь через это, – прошептала я, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Ты не должен винить себя. Дело в болезни. И страхе. Она боялась снова проходить через тяжелое лечение.
– Она потеряла надежду. Я видел, как погасли ее глаза, словно кто-то выключил изнутри. Я должен был сто раз подумать, проконсультироваться с врачами, я должен был. Черт, ты не поймешь. Никто не поймет. Ты думаешь, что любила меня, что я разбил тебе сердце. На самом деле не так. Ты и понятия не имеешь, что это… разбить сердце. Девяносто девять процентов человечества наивно полагают, что знают. Но только два процента имеют несчастье представлять объемы катастрофы, в которую попали волей случая. Ты думаешь, что я страдаю? Что мне больно? Нет, ошибаешься. Я ничего не чувствую. Я умер. Вот и все. Мне не нужна ни твоя жалость, ни твое сочувствие. Мне никто и ничто не поможет. Оставь меня и уезжай. Ты молода и красива, ты встретишь мужчину, который будет любить тебя.