Это было жестоко, но необходимо. И это подействовало.
В итоге Легер выложил всё, что знал. Все имена, всех поставщиков и все схемы того, как они присваивали казенные средства, которые выделялись короной через налоговые льготы или прямые дотации.
В этом были замешаны все купцы Херцкальта, часть мастеровых, глава гильдии купцов Атриталя и лично барон Фитц. Последнее было ожидаемо, но все равно — противник в лице другого аристократа мог стать для меня проблемой. А сейчас я отобрал его кормушку и уверен, в будущем мне это аукнется.
Слова лились из Легера потоком. В какой-то момент он даже перестал смотреть на меня — только говорил и говорил. Я попросил Арчибальда принести лампу, досочку для письма, мое перо и бумагу, и делал пометки на русском обо всем, что говорил бывший бургомистр в ходе своей последней исповеди.
А он на самом деле исповедовался. Рассказывал о том, как все было устроено, как он выживал из города честных купцов, как балансировал в вопросе контроля мастеровых. Последние страдали от его действий косвенно, но терпели, потому что переселяться в другой город это долго, дорого и сложно, а их недовольство бургомистром не было столь велико.
Он рассказал мне всё, что знал, и вышел я из темницы, когда луна была высоко в небе.
Я ощущал себя липким и грязным, но информация на страницах, которые я держал в руках, очень сильно мне поможет в будущем. Когда я буду налаживать торговлю, договариваться с мастеровыми и общинниками, когда буду открывать гильдию торговцев в Херцкальте. Все это мне очень пригодится, и мне хотелось прямо сейчас ворваться в спальню и обо все рассказать Эрен. Ведь судя по пробивающемуся через ставни свету, она еще не спала и ждала меня, как прилежная жена.
Но все, что я записал, я записал на русском. И было бы слишком рисково показывать моей жене эти листы. Хотя, может стоит сказать, что это язык восточного королевства Сорог? Ведь она рано или поздно найдет и другие мои записи, а мне нужна какая-то легенда и прикрытие.
Я только крепче сжал в руке ценную бумагу и, сделав пару глубоких вдохов, отправился к главному входу в замок.
Впереди меня ждали холодный ужин, беседа с любимой фальшивой женой и очередное враньё во благо, объясняющее мою внезапную грамотность. Но лучше так, чем поспешно объясняться перед Эрен, если она найдет эти листы сама. Бесконечно прятаться от нее у меня не получится, да и я на самом деле не очень этого и хотел.
Глава 9
Эрен
Я с каким-то волнением и предвкушением ожидала беседу с мужем, которая должна была состояться за ужином. В окно комнаты для шитья я увидела, как Виктор Гросс выходит из замка и направляется в сторону пристройки, которая использовалась как тюрьма.
Из того, что я узнала через Лили, дела в Атритале были состряпаны с поразительной скоростью, так что вопрос виновности Легера и его скорой казни уже решен. Но зачем мой супруг пошел к преступнику, да еще и в сопровождении одного Арчибальда?
Воображение тут же подсунуло жестокие сцены измывательств, которыми часто промышляли над осужденными на смертную казнь, но я быстро выбросила эти глупости из головы. При всей своей свирепой наружности, Виктор Гросс не был жесток. Он не бил слуг, не повышал голос и не поднимал руку на меня — такое отношение к окружающим более соответствует представителю высшей знати, да и то, не каждому. А только чрезвычайно уверенному в собственном превосходстве человеку.
Моему мужу не надо было утверждаться за счет слабых, не получал он и удовольствия от рукоприкладства. Многие мужчины, которых я знала, оправдывали любовь к побоям своим крутым нравом. Мол, агрессивность, это признак настоящего воина и с ней нужно просто смириться. Я же уже несколько месяцев жила в тени того, чьи воинские заслуги были отмечены высочайшим образом, но ничего из приписываемого «настоящим воинам» так и не увидела.
Я бы даже засомневалась, был ли Виктор Гросс когда-нибудь наемником, но то, как на него смотрят другие мужчины из его дружины, как выполняют его указания и как склоняют перед ним головы, говорило только об одном — мой муж тот, кем представился. Бывший командир отряда наемников, герой последнего рейда и отважный воин. Потому что такое уважение нельзя заслужить только внешним видом или словами. Оно всегда должно быть подкреплено конкретными деяниями.