— Конечно же! Можете не сомневаться! — заявил стряпчий, низко кланяясь. — И ваше прошение прислать на постоянную работу собственного приказчика для надела я также составил!
— Тогда остальные вопросы решите с Арчибальдом, — кивнул барон и легким, совершенно естественным жестом, отпустил стряпчего.
Когда Арчибальд, который сопровождал клерка, прикрыл дверь в кабинет, мой муж тяжело откинулся на спинку своего стула и по-простецки закинул руки за голову.
— Двадцать восемь фунтов… Это сколько? Пятьсот шестьдесят серебра?
— Здесь двадцать семь фунтов и десять серебряных монет, — ответила я, пробегаясь глазами по документу, который написал стряпчий.
— Значит, ровно пятьсот пятьдесят монет, — ответил мой муж. — Там же только тканей и гобеленов на эту сумму. Без учета готовой одежды, мебели, свечей и посуды…
— Они должны поиметь свою выгоду с этой сделки, — ответила я, откладывая лист в сторону. — Тем более, у нас же нет купеческой гильдии, которая могла бы привлечь больше денег в оборот для выкупа. Цена выглядит, на первый взгляд, почти справедливой. Может, занижена на пятую часть, не более.
Виктор Гросс только покачал головой, после чего потянулся, словно довольный кот.
— Хорошо, что мы можем все это выкупить сами, — с улыбкой ответил барон.
— Но милорд! — воскликнула я. — Вы не можете тратить деньги надела на выкуп конфискованного имущества в свою пользу! Это такое же казнокрадство, за которое вы казнили бывшего бургомистра!
До этого момента я была уверена, что мой муж попытается поймать за руку купцов на чрезвычайном занижении стоимости предметов, но они назвали хоть низкую, но посильную цену. А теперь что, жадность затмила его взор, и он решил повторить путь Легера?
— А кто сказал, что я буду тратить деньги надела? — удивился барон. — Вообще-то у меня есть королевский вексель, который я получил еще как наемник. Это мои личные деньги.
И улыбнулся, широко и искренне, при этом внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я же в очередной раз почувствовала себя обведенной вокруг пальца этим мужчиной. И откуда на мою десятую жизнь взялся этот плут⁈ Но сопротивляться улыбке Виктора Гросса я не могла — тоже стала улыбаться, вполне искренне. Ведь ценности, которыми обладал Легер, отлично бы пригодились в нашем хозяйстве.
Гобелены могут пойти на обустройство комнат, а ткани — на пошив повседневной и парадной одежды как для меня, так и для Виктора. На следующий после казни день барон пришел ко мне в комнату для шитья с простеньким рисунком тулупа, который он назвал «пальто» и заявил, что хочет себе такую повседневную верхнюю одежду, под которой можно будет носить только кольчугу или вообще, двигаться без оной. Для изготовления потребуется немало качественной, плотной шерстяной ткани, которая бы стоила не меньше двадцати-тридцати серебряных монет. А так, можно воспользоваться запасами из сундуков Легера. Пригодятся нам и свечи, и мебель, и даже столовая утварь, ведь в доме бургомистра было немало серебра.
Но я понимала, что просто присвоить себе все это мы не можем — конфискованное должно перейти в казну города или королевским приказчикам на продажу, чтобы покрыть ущерб, который нанес своим казнокрадством Легер. Но я совершенно забыла о том, что мой супруг получил кроме титула и надела еще и подъемные! Мне казалось, барон никогда не пойдет на столь крупные траты и более озабочен выплатой жалования своей дружине и подготовкой к сезону, нежели обустройством замка.
Но нет, сейчас он сидел передо мной, довольный тем, как ловко все провернул, а я — довольная тем, что более не придется смотреть на голые стены или думать, где взять материалов для платьев и белья, ведь бюджет нашей семьи был не безграничен, а грядущие траты — крайне велики.
Тем же днем я вместе с Лили вскрыла несколько сундуков и выбрала пяток лучших гобеленов для наших с бароном покоев. Голые каменные стены угнетали, и мне давно хотелось как-нибудь украсить спальню, а теперь для этого появилась такая возможность. С помощью Лили и пары слуг мы развесили гобелены по стенам, что придало помещению, наконец-то, нарядный и приятный глазу вид.
Перемены барон заметил сразу же, едва зашел в комнату. Мы планировали отужинать.
— Я вижу, вы уже стали распоряжаться нашими покупками, — усмехнулся мужчина, проходя за ширму, чтобы умыть лицо и руки. — Вас не смущает, что это предметы казненного человека?
— Почему меня должно это волновать? — удивилась я, окидывая взглядом комнату со своего места за столом. — Вы честно заплатили за это приобретение, а купчую заверил королевский стряпчий за неимением торговой гильдии в нашем городе.