Я запоздало пожалел, что не спросил Петера, на каких языках ведутся записи в храме. Хотя, в глубине души я и так знал ответ на этот вопрос. На донском и шебарском наречии, а также на языке королевства Фрамия. На тех языках, на которых говорила и писала моя молодая жена.
— Грегор! — кликнул я оруженосца.
— Да, милорд? — голова мужчины протиснулась внутрь.
Сейчас он стоял в коридоре и ждал моих распоряжений. После встречи с Петером я планировал заняться варкой и поставить еще десяток горшочков, так что Грегор ожидал моего приглашения войти в лабораторию.
— Разыщи служанку миледи Эрен, — приказал я.
— Позвать Лили? — уточнил Грегор. — Сейчас же.
— Нет, подожди, — остановил я его. — Нужно позвать ее так, чтобы миледи ничего не узнала. Я хочу переговорить с Лили приватно. У меня есть вопросы.
Лицо Грегора потемнело и резко стало сосредоточенным, после чего мужчина коротко кивнул и, прикрыв дверь, зашагал по коридору. Я слышал его тяжелые, чуть торопливые шаги.
Я же остался в лаборатории, размышлять о том, что только что обнаружил и что я буду делать, если Лили продолжит упорствовать и рассказывать историю жизни Эрен, которую я и так уже знал.
Ведь теперь окончательно стало очевидно, что даже если моя жена была дочерью графа Фиано, она точно не сидела в маленькой комнатушке в поместье, бесконечно занимаясь шитьем. Ее вообще, скорее всего, не было в поместье до момента, когда я выдвинулся из Патрино на запад, дабы исполнить королевскую волю и забрать свою невесту. Но сначала я решил поговорить с Лили.
Потому что мне очень хотелось услышать что-нибудь невинное. Например, что Эрен обучалась при храме на землях графа Фиано и прислуживала местному препозитору. Мне хотелось получить простое и очевидное объяснение.
Чтобы мне не пришлось задавать прямых вопросов Эрен.
Глава 16
Эрен
Прошло несколько дней после приезда Петера, и я уже почти перестала тревожиться из-за случившегося, когда мой старый знакомец из прошлой жизни даровал мне благословение Алдира.
Все, кто присутствовал в тот момент в зале, списали все на силу жреца, мой муж же даже бровью не повел — подобные вещи были для него в новинку, он сам говорил, что никогда не видел чудодейственной силы жрецов храма живьем.
Однако Петер сразу же обратил внимание на то, с какой силой отозвалась воля Алдира через его обращение во время нашего касания.
Что послужило причиной для такой реакции я только догадывалась. В этой жизни я еще не сталкивалась со жрецами, способными исцелять касанием или давать мощные благословения, но я точно знала, что так быть не должно. Ведь это тело было еще так молодо, почти юно, а реагировало так же, как если бы я продолжала свою последнюю жизнь при храме, проводя дни в бесконечных молитвах.
Хотя я и обращалась к Алдиру по старой привычке, в моих молитвах больше не было церемоний. Я не замирала, глядя на восходящее солнце, приветствуя новый день, который дарует новую жизнь всего сущему. Я почти никогда не клала ладонь на сердце, поминая имя Алдира, не обращалась к нему с благодарностью за посланную пищу или крепкий сон.
Я даже перестала задавать бесконечный вопрос, почему я не способна вырваться из круга перерождений и окончить свое полное сомнений и мучений существование.
Но когда Петер коснулся меня, мою душу озарил свет подобный тому, который озарял меня и в прошлой жизни во время служения храму. Я даже отчетливо помнила замечание того, старого Петера о том, что моя душа настолько чиста, и я настолько много времени провела в молитвах и трудах во славу Алдира, что нахожусь к богу ближе, чем он сам, верховный жрец Храма.
Возможно, дело было в этом. Ведь моя душа не перерождалась, она оставалась прежней. Старой, израненной и истерзанной тысячей несчастий и горестей, душа эта пыталась найти путь к богу, и пусть я была всего лишь женщиной, не способной познать истинный замысел господень, я смогла добиться многого в стенах Храма Алдира. Я положила целую жизнь на служение Храму, и к самому ее концу пользовалась достаточной властью и авторитетом, имела репутацию одной из самых рьяных и внимательных служительниц.
Все это было нужно мне для свободы перемещений и изысканий, дабы ни один сановник не посмел усомниться в моем праве посещать архивы или сопровождать Петера в заграничных визитах.
Я никогда не стремилась к святости, но воспринимала подобную реакцию на благословения как должное.