— Мне было голодно, — ответил Виктор, бросая задумчивый взгляд на недоеденную кашу.
— Голодно?.. — переспросила я.
— Ага, — простецки ответил Виктор, в той самой манере, которая совершенно лишала меня дара речи, ведь я до сих пор не научилась, как отвечать в таких случаях. — Голодно. Но Грегор прав. Я набрал слишком много веса.
— Вы пытаетесь похудеть⁈ — удивилась я.
— Или я перестану влезать в собственный нагрудник, — кивнул мужчина, все еще глядя на кашу. — Приезд в город препозитора Петера заставил меня о многом задуматься… Да, о многом. В том числе и о фигуре.
— Виктор… — ласково начала я, все еще не веря в то, что услышала. — Скажите, то, что вы запретили мне ухаживать за вами и в целом были столь утомлены… из-за этого?
— А, это Грегор все начал, — ответил барон, будто бы спихивая ответственность на своего оруженосца. — Он предположил, что вы меня откармливаете, Эрен. И оказался совершенно прав. Я и сам не заметил, как стал больше есть. Я растянул желудок и… Вот.
Мой муж с каким-то сожалением смотрел сейчас на вскрытый горшочек, будто совершил тяжкое преступление, похлопывая себя ладонью по животу. На мой взгляд, ничего там в худшую сторону не изменилось, но мужчине было виднее. Особенно, когда дело касается брони.
— Но ведь это обязанность жены, предложить лучшие куски супругу и ухаживать за ним во время трапезы! — возмутилась я. — Тем более, зачем вы объедались⁈ Всегда же можно отказаться, если уже сыты!
А потом я с ужасом вспомнила, как выглядели наши ужины в последний месяц.
Видя любовь барона к хлебу, по моему настоянию специально для лорда стали печь пироги с разными начинками. С яйцом, с капустой, потрохами и печенью, иногда — с птицей или рубленой дичью. То есть каждый вечер на нашем столе теперь было минимум три вида пирогов, мясо, вино, капуста с тушеным свиным салом и еще несколько закусок… И все это я предлагала барону на пробу, а он — никогда не отказывался, принимая даже добавку. А я еще думала, что стоит увеличить число пирогов с трех до пяти, раз у моего огромного супруга столь зверский аппетит…
— Как я мог отказаться от того, что вы выбирали и накладывали для меня с таким усердием? — тихо спросил барон. — Тем более зная, что теперь вы строго следите за кухней и каждое блюдо одобряете лично? Я просто не мог хотя бы не попробовать по кусочку от всего предложенного.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с этим странным мужчиной. То, что я раньше приняла за усталость и раздражение, было голодным блеском — теперь я это понимала. Сейчас барон выглядел относительно сытым, немного виноватым, но совершенно привычным.
Обсуждать же его ночное тайное чревоугодие — а оно было именно тайным, ведь пойди Виктор в ночи на кухню, о его визите знал бы весь город уже к полудню — я не собиралась. Пусть это будет еще одним нашим маленьким секретом в довесок к тем, что у нас уже были.
Самое главное, что он опять назвал меня по имени. Простое и теплое «Эрен» нравилось мне намного больше, чем холодное «миледи».
Глава 17
Виктор
Допрос Лили, который я замаскировал под простую беседу, мне ничего толкового не дал. Я прямо сказал служанке, что хочу получше узнать свою жену, потому что Эрен холодна и молчалива, как истинная аристократка.
Эти слова нашли огромный отклик в душе девушки, она тут же начала выкладывать все факты, которые знала об Эрен, стараясь угодить мне. Не знаю, получилось бы у меня подобное с другим человеком, но Лили хорошо помнила, как я вытащил ее с конюшни поместья Фиано, да и за время жизни в Херцкальте она видела меня только с лучшей стороны. Так что я в очередной раз услышал историю о том, как юная Эрен была прислугой в доме графа Фиано, шила-стирала и жила отдельно от семьи, в крыле для слуг.
В итоге я просто наблюдал за Эрен самостоятельно, пытаясь распознать в ней малейшую угрозу. Но мои попытки вывести девушку из себя, резко сменив к ней отношение, разбились, как волна о скалы. Для юной девицы Эрен оказалась удивительно стабильна психически, и простенький прием «угадай, почему я обиделся», который я попытался с ней провернуть, ни к чему не привел. Все с той же аристократической холодностью Эрен приняла мое новое поведение как должное, гордо при этом держа прямой свою спину. А потом я и вовсе оставил эти попытки, погрузившись в вопросы надела. Ну и последней каплей стала ситуация, когда Эрен застукала меня во время ночного дожора в лаборатории. Она была настолько искреннее обеспокоена моим поведением, о чем прямо и сообщила после короткого разговора, что я окончательно сдался.