— Значит, выйдем еще и завтра, — ответил я старосте. — Я не тороплюсь. И мне очень нужно добыть хорошую шкуру.
Староста недовольно поджал губы, но только молча кивнул в ответ. Нам было необходимо дождаться возвращения связных.
Пока же на огне закипала вода в котелке, Грегор, следуя моему короткому приказу, полез в свою сумку, извлекая на свет пару горшочков с консервированной кашей. В безопасности продукта я уже не сомневался — эту партию благословил Петер, и если бы еда была опасна, жрец бы дал знать. Скажу больше, благодаря Петеру мы уже нашли пару бракованных горшочков, днища которых пошли трещинами, видимо, во время охлаждения. На них просто не легло благословение жреца, так мы и выявили брак. Так что взятые с собой в поход припасы были полностью безопасны.
Я пока не перевел свою дружину на консервы, но устроить полевые испытания хотелось. Грегор под удивленные взгляды охотников примостил оба горшочка к огню, предварительно сняв восковую пробку с крышек.
— Замороженная еда? — уточнил Геберик. — Милорд, вам не стоило так утруждаться. Если вы взяли недостаточно припасов, что приходится экономить, то у нас мяса в достатке… Пару дней прокормить ваших людей точно сможем.
— У нас хватает припасов, — ответил Грегор за меня, оглядываясь на охотника. — Это специальная долгохранящаяся мясная каша, мы привезли ее из Херцкальта. До года хранится!
Следующие полчаса Грегор отбивался от расспросов охотников, стараясь не сболтнуть лишнего про рецептуру и всячески предупреждая, что такое умеют делать только в замке и повторять точно не стоит. Хотя бы потому что последний, обязательный этап приготовления — благословение от жреца Алдира, без него еда будет ядовита. Мой оруженосец действовал как я и хотел — активно проводил первую тестовую рекламную кампанию консервирования среди целевой аудитории. Охотники постоянно носили с собой сушеное мясо, но на одном мясе можно и умом тронуться, особенно в долгих походах, и их реакция на новинку даст мне хотя бы примерное понимание, как на мой продукт отреагируют другие люди и о чем стоит говорить активнее, а о чем — умолчать.
Мы же с Ларсом орудовали ложками, набивая животы горячей едой. Вкус у моих консервов был все еще такой себе, слишком уксусный, но в целом было съедобно. А самое главное — просто и питательно.
Снялись с лагеря быстро, после чего пошли проверять кормушки. Первые две оказались пусты, а вот на третьей нам повезло — в силки угодило сразу несколько песцов, которые сейчас яростно пытались выбраться из западни.
— Повезло! Это… — воскликнул Ларс, но его быстро прервал Геберик, вскинув руку и громко шикнув.
Я почувствовал напряжение, исходящее от фигуры охотника, и неосознанно покрепче вцепился в тяжелое охотничье копье, которое до этого использовал как посох.
А потом где-то слева послышался треск сухостоя и глухое фырканье. Что-то большое и не очень дружелюбное сейчас рвалось в сторону кормушки, на запах приманок и тявканье песцов, и уклониться от этой встречи у нас, по всей видимости, не было ни единого шанса.
Глава 23
Виктор
— Шатун!.. — выдохнул Геберик, совершенно не двигаясь с места. — Может, пройдет мимо…
Треск же только усиливался. Вот, уже и видно движение сухих веток, через которые зверь прорывался к кормушке. От шума песцы в силках стали беситься еще сильнее, а их тявканье перешло буквально в непрекращающийся визг, почти крики отчаянья. Если с людьми эти зверьки были знакомы слабо, то уж медведя учуять они точно могли.
Вся наша группа сейчас стояла и не двигалась, а Ларс даже ладонь на грудь положил — молился Алдиру. И я понимал своего заместителя, был бы я верующим, последовал его примеру.
Встретиться в конце зимы с медведем-шатуном это последнее, чего хочет человек, оказавшийся в лесу, да еще и рядом с охотничьей ловушкой, которую совсем недавно заложили свежим мясом и потрохами, чтобы привлечь животных. Это может в эпоху огнестрела человек стал властелином мира, но в этом мире, где из доступных инструментов умерщвления зверя были только рогатины, одну из которых я сжимал в руке, железной уверенности в исходе такой встречи в нашу пользу не было. Пусть нас и было здесь пятеро взрослых мужчин.
Тем более — шатун. Это нормальный медведь не слишком хочет лезть в драку, предпочитая просто пошуметь и свалить, а вышедшие из спячки досрочно звери были злые, голодные и очень, очень агрессивные.
Наконец-то я увидел коричневый впалый бок, а после — и всего медведя целиком. Зверь прошел в дюжине шагов впереди, игнорируя наше присутствие и прорываясь к кормушкам.