На закате Солнца, стоя перед самым входом в лес, преодолев путь без отдыха силы наконец начали покидать Мортрита. Приняв решение о ночлеге, он лёг у камня, опирая голову на него, укрывшись плащом чтобы не мерзнуть, воссоединился с долгожданным сном. Фантомные образы сознания, шорохи снаружи тела, гуляющий ветер, шепотом напевая незнакомые песни пытались разбудить Мортрита, но ни один не смог, лишь приснившаяся, такая желанная и такая недоступная дева заставила раскрыть, уже заливавшиеся слезами, глаза.
Отряхнувшись и отбросив сон долой, Мортрит продолжил поход опустив глаза вниз теперь думая только о ней. Обида накатила за то, что происходит и за то, что произойдёт. Он не хотел покидать город, даже если на кону стояла сила, которую он может получить, повод была Везрит, но отталкивая от себя Мортрита, она позволила на время задушить чувства. Преодолев черту деревьев, когда за спиной нет не единой души, звук изменился, стал более приглушенным. Даже пение птиц осталось за той чертой. Кроны деревьев перекрывали лунный свет, а из тех, что просачивались составляли световые узоры. Тени скрытных зверей проскакивали тут и там, с каждым шагом в глубь их становилось больше, как и они сами. Легкий туман закрывал следы когтей на земле и деревьях здешних обитателей. Вытоптанная тропа разделялась, создавая развилку. По правую руку густые ветви закрывали обзор, их белые листья текли, переполнившись соком. Туман приобретал смуглый непонятный цвет, меняющийся из раза в раз, злорадный хлопот крыльев перемешивался с ядовитым шипеньем. Слева же начали встречаться хвойные деревья, трава становилась высокой, частые переплетения лиан с растущими на них синими бутонами, обвивали деревья, переходя от одного к другому, создавая непроницаемый, колючий навес над землей. Туман в той стороне становился белоснежным и чистым, отдавал прохладой. Только топот лап и копыт, злорадный смех и рычанье скрывались в том тумане.
Повернув налево туман поглотил его. Некоторое время Мортрит не видел дальше своих рук, иголки деревьев кололи его в лоб. Глухие стуки раздавались эхом по округе. Мортрит шёл уже несколько часов, но тропы, по которой можно было бы ориентироваться, не нашёл, так и туман не развеивался. Маленькие змеи и белки проскакивали тут и там, Мортрит взял бы их, но, как и сказала та сова, надо найти живность побольше, может это на что-то, да и повлияет. День, который ранее уже наступил, снова заканчивался, счёт времени давно потерян, как и понимание, где находится сам Мортрит. Ноги болели, глаза закрывались, наткнувшись на очередные сплетения лиан сверху, Мортрит решил, что неплохо было бы попробовать устроить ночлег прямо на них, в надежде что они выдержат его вес.
Ночь была беспокойной, даже несмотря на прибывший сон – отдыха не чувствовалось. Проходили дни, чувство, что Мортрит ходит по кругу никуда не уходило, всё те же хвойные деревья, кустарники и тернии, лозы, свисающие сверху, корни, путающиеся под ногами, трава, которая у основания была зеленой, но на конце становилась белой. Даже синие розы росли кустами, создавая преграды и стены. Глухой стук прекратился на второй день, как и рычанье вдалеке, но на замену пришло тихое рыданье, заставляющее постоянно оборачиваться в беспокойстве. Когда синева под глазами стала больше, а шепот в голове громче, то пришли мысли, будто туман, приобрётший запах трав и гнили, костра и дыма, стал виновником ужасного самочувствия. Еда в сумке уже закончилась, а воды осталось на день, максимум два. Беспокойство вызывала и потеря подарка матери – черепа для волос, оставленный в том здании. Крайне часто Мортрит проверял волосы, всё время забывав о потери и каждый раз разочаровался, обвиняя себя в такой глупости.