Он добрался до места и выключил телефон. Расположившись в гостиной, включил телевизор — просто чтобы не было тишины. И начал пить. Методично. Без тостов. Без мыслей. Почти без закуски. Засыпал. Просыпался. Иногда что-то ел прямо из холодильника. Снова пил.
В какой-то момент перестал понимать, сколько прошло времени.
Когда он открыл глаза в очередной раз — над ним стояла Анна.
Она приехала с утра, что бы доделать кое, какие мелочи. Застала его спящим на диване перед орущим телевизором, в дорогом смятом костюме и как раз решала что делать.
— Михаил… вам плохо? спросила она испуганно, увидев, что он открыл глаза.
Он сел пьяно озираясь, затем с трудом сфокусировал на ней взгляд.
— Нет, мне сейчас очень хорошо пожалуй, он потянулся к ней— губы растянулись в пьяной улыбке..
Анна резко отступила.
— Что вы делаете?
— Пью, — ответил он с вызовом. — Не видно? Он попытался сесть, пошатнулся.
Надо сказать, пил он крайне редко. Во-первых не было нужды, во-вторых в пьяном виде он часто становился неуправляемым и агрессивным и знал за собой это.
— У вас что-то случилось? — сделала Анна вторую попытку.
— У меня всё замечательно, — отрезал он, пытаясь встать.
— Кстати! Как там твой дружок? Надеюсь, я его не сильно напугал?
Анна молчала, понимая, что разговаривать с пьяным бессмысленно.
— Я… пожалуй, пойду, — тихо сказала она, отступая. — Мне нужно доделать… она показала, куда то в сторону.
— Никуда ты не пойдёшь, — запротестовал он. А составишь сейчас мне компанию!
Он подошел к бару и извлек оттуда второй бокал, затем поставил к своему и налил до краев
кивнул — Пей!
Анна отрицательно покачала головой. — Я не пью, прошептала она беспомощно.
— Ты мне отказываешь? Своему начальнику? Удивился Михаил.
— А я тебе говорю пей!
Он взял свой бокал и выпил залпом.
— Теперь ты… в его голосе послышалась угроза.
Анна попятилась к двери.
— Я все же пойду..
Он неожиданно резво соскочил с дивана и настиг ее. Развернул к себе и замер.
Он оказалась так близко, что у нее перехватило дыхание. Тёплые пальцы сжали её плечи.
— Как же я об этом мечтал… — хрипло прошептал он и поцеловал её — жадно.
От него пахло перегаром, дорогим парфюмом и чем-то ещё — опасным, волнующим. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Столько вечеров она представляла, как он её поцелует. Как посмотрит вот так. Как притянет к себе… Но теперь, когда это наконец случилось, стало горько.
«Ведь он совсем пьян» пронеслось в ее голове «а проспится и не вспомнит»…
Анна дёрнулась. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться.
— Что противен я тебе? — в его голосе прорезалась злость. — А деньги мои брать не противно?
Она вырывалась, он настаивал. Наконец повалил ее на диван и стал раздевать.
Анна тихо заплакала.
— Не надо — скулила она сквозь слезы — пожалуйста!
Он вдруг остановился и внимательно посмотрел на нее. Заплаканную. Испуганную.
Резко отпустил. Сел рядом, тяжело выдохнул.
— Убирайся, — сказал почти трезвым голосом.
Два раза говорить не пришлось. Анна вскочила и исчезла. Входная дверь хлопнула.
В доме снова стало тихо. Михаил посидел, не двигаясь, потом снова наполнил бокал.
Глава 25
Спустя сутки, ранним утром, Михаил ехал по заснеженному шоссе на работу. Еще не расцвело.
На душе было паршиво.
К вечеру он совершенно протрезвел и припомнил всё, что произошло с Анной. Она больше не появлялась. Впрочем, и незачем было — работа в доме закончена.
Он перевёл ей на карту оставшиеся деньги. Коротко написал: «Извини». В ответ — тишина. Поколебавшись, набрал ее номер. Она не взяла трубку.
Злость поднималась волнами — на Софи, на себя, и почему-то даже на Анну.
Очень хотелось, напился снова. Но удержался — дела не ждали. Он заставил себя собраться. Перетерпел.
Ладно… я так просто не сдамся, — подумал он про Анну. И от этой мысли стало чуть легче.
На работе, как всегда, отпустило. Цифры, договоры, люди — всё требовало решений. Личное отступало. В обед он отправил слесаря поменять замки в квартире. К вечеру вернулся домой. И остановился на пороге. Квартира была почти пустой. Софи не постеснялась — вынесла всё, что могла.
Он прошёлся по комнатам, огляделся.
— Да пусть подавится… — бросил вполголоса. Её измена задела. Сильно. Но больше — самолюбие, чем сердце.