Ш
деревьев, среди которой можно было различить какое-то движение. Мы застыли нм месте и минут пять смотрели в указанном направлении. Над зелепою листвой внезапно показалась большая черная голова. Она видна была не совсем отчетливо, но не могло быть сомнении в том, кому она принадлежала.
Итак, передо мной была живая свободная горилла. Я никогда не забуду своего первого впечатления от нее — опо так резко отличалось от того, чего я ожидал. Из густой крутой степы зеленых зарослей медленно поднялась крупная черная взъерошенная голова и па потминуты застыла без движения. Я свободно мог разглядеть в бинокль ее черты. Я стал медленно поднимать ружье, по голова скрылась. На мгновение мелькнула серая серебристая спина, по потом и ее не стало.
Тогда мы стали спускаться по крутизне в ущелье и затем поднялись на другую сторону, к месту, где только что была горилла. Проводники так стремительно рвались вперед, что мне па каждом шагу приходилось останавливать их, чтобы перевести дыхание. Наконец мы напали на ее след. След вел к краю повисшего над ущельем обрыва, и затем на гору, возвышавшуюся над нашим лагерем примерно на триста метров.
И вдруг впереди раздался короткий рев, совсем недалеко от нас, не дальше, чем в двухстах метрах. Волнение мое все возрастало. Я решил, что этим криком горил. а сообщает своему стаду об опасности. Мы продвигались вперед очепь медленно, так как след вел пас вдоль края пропасти. Если бы кругом не росли деревья, за ветви которых мы цеплялись, нам было бы трудно удерживаться над этим откосом. Так мы прошли около ста пятидесяти метров. Впереди шел старший оруженосец, за ним я, за мной второй оруженосец и проводники.
Но вот передний оруженосец остановился. И опять
*-1-
.1 V'* •"•*•“ чХ i ** f .•..•• •• ^U^SkT’J.'• ‘ti ^ 'v-Sv9*^2/■ • ' • , да -• . *• • .*ч-;-<--^1V:'"- .*?;■ I f ' *
NS*© Ы&ЩШЧ >J:
.ЙЙ»-'Й£ гГ#'Тъ*'ЗД-ч^?«
Ciарий самец с серебристой сшшой. Первая находка Экли
настала мертвая тишина. Ни шороха, ни треска. Правой рукой оруженосец держался за выступ скалы, в левой у него было ружье. "Рядом со мной росло небольшое деревцо. За ним начинался обрыв. Сначала он круто спускался метров на семь, затем переходил в пологий скат ширипой до пятнадцати метров и, наконец, обрывался пропастью, доходившей до диа ущегья, метров на шестьдесят. Чтобы спокойнее разбираться в обстоятельствах, я прислонился к деревцу. Оруженосец медленно повернулся и подал мне крупнокалиберное ружье. В эту минуту раздался снова рев гор к лы, на этот роз почти над нами, на расстоянии не более пятнадцати шагов. От малейшего толчка, все мы неминуемо скатились бы в пропасть. Яне мог прицелиться из тяжелого ружья, если бы меня сзади не подпирало деревцо. Хотя теоретически я по должен был? испытывать страха перед гориллами, по, сжав в руках испытанное ружье, я все-таки почувствовал себя гораздо спокойнее — оно не раз в минуты опасности бывало бок-о-бок со мною.
Рев отаву чал, на минуту наступила тишина, ни одна веточка не шевелилась. Затем вверху, немножко позади меня, раздался шум от падения какого-то тела, снова рев и снова треск, на этот раз уже впереди меня. Однако, пикто не показался, только заколыхались кусты у самых наших ног. Молчание...
Вверху, среди зелени, на фоне неба мне почудилась какая-то более плотная, чем листва, масса, как будто очертания чьей-то головы. Я прицелился чуть пониже, и повторный, в четвертый раз прозвучавший рев смешался с грохотом выстрела. Вслед за тем ужасный, среди охватившего нас напряжен iя, шум катящегося сверху тела. Горилла грохнулась на тропинку в четырех шагах от меня. Я спова прицелился; в другом стволе еще был один нерасстретянный патрон, но он уже пе понадобился. Тело покатилось дальше, кувырк-пулось через голову и застряло почти на самом краю обрыва.
Я испугался, как бы убитая горилла не упала в пропасть. Но над самой пропастью стояло дерево в метр толщиной. Труп гориллы ударился о ствол и остановился. Голова свисала по одну сторону дерева, поги по другую. Еще одпо движение, и горилла скрылась бы под обрывом. Но пуля падежпо сделала свое дело. Опа прошла около самого сердца, пробила аорту и хребет и вышла через правую лопатку. Оруженосец -был перепуган до полусмерти. Мне случалось испытывать большой страх, по теперь волнение мое дошло до предела. Если я выражением лица хоть сколько-нибудь напоминал моего оруженосца, то очень хорошо, что с нами не было фотографического аппарата и меня никто не мог заснять.
Впрочем, бою было отчего испугаться: он стоял между мной и гориллой, когда она в четырех шагах от меня катилась с горы па тропинку.
Все мои инструменты остались в лагере. Я вынужден был приступить к работе с помощью перочинного ножика и железного ножа одного из туземцев. Мы стали спимать шкуру и очищать скелет. Поворачивая тушу гориллы, приходилось смотреть в оба, чтобы не оступиться и пе потерять равновесия. Прошло около получаса, пока нам удалось поднять шкуру и труп к тому месту, где горилла была настигнута пулей. Но туземцы работали изумительно. Нам предстоял далекий и трудный путь домой. В лагере я щедро одарил всех сопровождавших меня негров. Началось общее веселье. На завтрашний день была назначена снова большая и планомерно задуманная охота. Все приготовления были закончены. Но я не смел рассчитывать, что судьба пошлет мне ещо более волнующие и драматические случайности, чем происшедшие в ту первую мою счастливую охоту за гориллой.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ НА ГОРЕ МИКЕПО
Следующий день мы провели в лагере. В сущности, мне пе следовало вставать с постели. Истекший день был чрезмерно утомителен, особенно для человека, еще страдающего последствиями заражения крови. Я только недавно перенес эту болезнь, потерял в течение трех недель более девяти килограммов веса и был еще очень слаб. Но наука жестокая владычица. Она мало считается с силами своих служителей. С той минуты, как я снял шкуру со старой гориллы, прошли целые сутки, и нужно было спешить с ее очисткой, чтобы сохранить добытый экземпляр.
Я поручил неграм очистить скелет, но для того, чтобы не пропала ни одна косточка, пришлось отвлечься от других дел и неотступно следить за их работой. Сам я занялся препарированием рук, ног и головы. Я разместил их, как следует, я затем снял. С лица мертвой гориллы была снята маска. Мозг и внутренние органы положены в формалин. Эго был трудный день!
Одна из главпых трудностей при собирании такого рода научных коллекций — это необходимость проделать все работы — снятие шкуры, очпетку ее, обмер животного и консервирование внутренностей — почти одновременно. Эго требование трудно выполнимо в условиях охоты. Вот почему, несмотря на то, что па месте, в Африке, коллекционеры убивают много животных, лишь небольшое количество их достигает Европы и Америки 141 в годном для научного использования видо. Я работал в этот день от рапного утра до наступления сумерек и, лишь когда стемнело, смертельно утомленный, завернулся в одеяло и уснул. «
С рассветом я уже был на* ногах. Нетерпение подстегивало меня, я не мог ждать. Ведь я проехал столько километров, чтобы увидеть горилл, и первый мой счастливо добытый трофей не давал мне никакой уверенности, что сбудутся другие мои мечты.
Мы двинулись в том же направлении, что я в первый раз. Гарные склоны покрыты здесь исключительно частым кустарником. Нигде ни единой звериной тропы. Негры легко и быстро прорубали путь своими кривыми ножами. Одна из самых неприятных помех на пути — крапива. Если ее не убрать с дороги начисто, она беспощадпо обжигает путешествешп ков. Даж г белому, укутанному в ткапи, приходится солоно. Каково ;ко пробираться по зарослям совершенно голым неграм! Негры так хорошо справлялись с расчисткой дороги, что, несмотря на беспрерывные подъемы и спуски, мы проходи ш около трех километров в час. Я напрягал все сшТы, чтобы пе отставать от них. Благодаря болезненной слабости приходилось часто приостанавливаться и отдыхать.