Перевалив через несколько холмов, мы папали па следы обезьяньего стада. Следы эти были вполне отчетливы. Кустарник разросся здесь так густо, что каждое животное, проходя, оставляло за собой полосу пад-Л1 мтеппых ветвей и смятых тралз. Следа привели нас в сторону, к одиноко стоявшему холму. Склоп его был так круг, что передвигаться приходилось с величайшей осторожностью. Когда горилла пускается в дальний путь, ее, вероятие, невозможно догнать среди этих густых зарослей. Одпако, в обычное время горилла, сколь-
10 в сердце Африки. 115
ко я мог установить, проходит в день всего от трех до пятя километров. Она бродит по лесу и часто останавливается, чгобы поживиться случайной снедыо.
Логово горплл у подложил мшистого дерева.
По ряду признаков было ясно, что преследуемое нами стадо не могло уйти далеко. После часа ходьбы мы вдруг услышали грохот прокатившегося по откосу -осколка скалы и вслед за тем по легкому колебанию кустов открыли убежище горилл. "Я увидел издали взрослую самку, имел глупость выстрелить в нее и про-махпулся. Я схватился было за крупнокалиберное ружье, чтобы выстрелить вторично, но самка скрылась, а вместо нее показался крупный серебристо-серый самец. От того места, где были обезьяны, меня отделяло не более ста пятидесяти метров. Я держал ружье наготове и немедленно же выстрелил в самца, но он исчез в ту самую секунду, когда раздался выстрел. Я опять промахнулся. Горилл не было слышно, и только теперь мне стало ясно, как по-дурацки я себя вел.
Благодаря совершенной мною глупосхи снова пришлось с час карабкаться по опросу. Холм, казалось, становился все выше, подъем все круче. Но вот кусты заколебались, как и раньше. Перед нами снова были гориллы. Несмотря па тревогу, они ушли недалеко от прежнего логова. Так же вела себя два дня тому назад и первая убитая мною горилла. Опа ушла, увидев нас, всего да каких-нибудь триста метров.
Когда мы приметили обезьянье стадо, поблизости не оказалось яя одного услужливого дерева, к которому можно было бы прислониться. Подъем был так крут, что я лишь с трудом нашел место, где поставить ногу, чтобы уберечься от падения. Я приж; ся к кусту я приготовился стрелять. Рядом со мной был настолько крутой обрыв .что по склону его можно было пробраться только па четвереньках. Ниже он переходил в отвесную степу.
Мне отчетливо была видна взрослая черная самка. Если бы я ее немедленно убил на том самом месте, где она находилась, можно было предположишь, что тело ее застрянет в кустах и не упадет в пропасть. Расстояние, отделявшее меня от обезьяны, было не больше пятнадцати метров. Я выстрелил, и, как и накануне, горилла кинулась прямо на меня. Я попытался податься в сторону, но из-за отдачи ружья потерял па секунду равновесие. Поблизости не было и намека на точку опоры. Сообразив опасность, я кинулся ничком на откос и догот-ио прижался к земле. Сделана зга было очень во-время: в ату самую секунду обезьяна стремительно перекатилась через меня и скрылась где-то внизу. Я лежал, прижимаясь к очень крутому скату; обезьяна сволокла за собой при падении целую охапку ветвей и трав, я удар в первую минуту показался мне почти нечувствительным. Но, когда я поднялся на нош, на голове у меня оказалась большая шишка. Я был обязан ею гори 1ле.
Я хотел подняться повыше, по вдруг увидел, что вверху вслед за убитой самкой показалась целая лавина горилл. Едва завидев мепя, огромный мохнатый ком прокатился вниз с неистовым ревом. Я выстрелил вслед этому кому и не успел заново заряди \ъ ружье, как мимо меня пронеслись и скрылись еще две гориллы.
Нападение самки — если его можно назвать нападением — было необычайно строительно, но я уверен, что она упала с дерева и покатилась вниз уже полумертвая. Повидимому, она была вожаком в стаде. Остальные гориллы, растерявшись от неожиданности, яе успели сообразить, что скачок ее вниз совершается пе по доброй воле, и в страх ъ кияутись за нею. Если бы самка была еще в 'состоянии управлять своими дви кениями, у нее хватило бы времени столкнуть меня в пропасть. Негры мои были вооружены одними лишь копьями и с трудом держались яа весу у края пропасти. На их помощь рассчитывать яе приходилось.
Эти две первые встречи с гориллами, по-моему, вполне подтверждают мою теорию о характере этих животных. В чем я когда' проявились в этих случаях их кровожадность или свирепость? Их рост и сила внушают величайшее уважение, и если бы, при наличии этих даппых, в них сказалась бы еще и кровожадность, от них не было бы спасения охотнику. Но остановимся 14S на поведении двух убигых мною горилл. При первых признано х опасности старый самец от удивления или из чувства протеста стал с громким лаем носиться взад и вперед по склону холма, точно так же, как это делают, сидя на ветке^ маленькие, безвредные обезьяны. Он не проявлял ни малейшего желания напасть па меня — нападающей стороною был человек.
Так же вела себя и самка, несмогря на то, что с нею был детеныш. Бросаясь в мою сгорэпу, она, видимо, хотела как можно скорее ускользнуть от опасности.
Что сталось с двумя последними обезьянами, я не зшпо. Черный мохнатый ком оказался чегырехлеггяим детенышем убитой самки. Полчаса спустя, уже иа обратном пути в Лагерь, одни из проводников снова натолкнулся иа м зло дую обезьяну я убил ее копьем. Когда я подошел к ней, она] была еще жива. На ее обезьяньем лице было потрясающее выражение беспомощности и боли. Мне показалось, что если бы взяг£> ее па руки !и погладить, она бы так (и прижалась к человеку, ища спасения от боли.
Пока все это совершалось наверху, ущелье наполнилось густым туманом и стало небезопасным. Полчаса спустя пошел крупный холодный дождь пополам с градом и разогнал туман. Мы попытались добраться до убитой гориллы. Негры пе щадили сил, но в конце концов заявили, что найти ее невозможно. Бедняги стояли нагишом под ливнем и дрожали от холода. Я растянул между деревьями свой непромокаемый плащ, по под ним поместилось кроме меня всего семь негров. Осталълыо забились в углубления возле корней старого дерева, согнувшись в три погибели. Так, в невольном бездействии стали мы сообща искать выхода из создавшегося положения.
Мы находились на склоне горного хребта нримыкаю-
щего к Микеяо. Корня растений, прикрывавших этот склон, давали падежный упор при спуске. Под налги и над нами прорывались кое-где полосы совершенно обнаженных горных пород. Невдалеке от нас небольшой поток низвергался в ущелье с высоты шестидесяти метров. Тело убитой гориллы лежало где-то вблизи этого потока. Туземцы утверждали, что прямо спускаться к тому месту, где л жиг горилла, невозможно я что придется отказаться от нее. Я же не терял надежды пробраться-к ней, карабкаясь вдоль заросших кустарником участков склона. Но, чтобы добиться этого, мне пришлось самому итти впереди отряда.
Я карабкался до изнеможения то вверх, то вниз, но в конце концов и сам убедился в том, что с этого места мне не добраться до гориллы, даже если бы я спустился на дно ущелья и снова забрался наверх. Тогда мы, чуть ли не на четвереньках, двинулись по дну потока, обошли место его падения в пропасть и, наконец, очутились на выступе, где лежала убитая самка. Путь этот стоил нам величайших усилий. Когда мы шли по дну потека, вода буквально заливала нас до макушки.
Снимать шкуру и извлекать скелет в тех условиях, в которых мы находились, было очень трудно. Я очень устал от напряженной охоты. Тело гориллы приходилось поворачивать и перекладывай? с места па место с величайшей осторожностью, чтобы оно не скатилось в пропасть. Негры помогали мне мало, так как на площадке едва помещалось два человека.. Бою с фотокамерой удалось добраться до нашего выступа, по носильщик, несший треножник, не явился. Обычным фотографическим аппаратом можно пользоваться без подставки, киносъемка же без треножника певозможна. Только к полудню скелет и шкура были готовы к отправке. Еще