Рассказ это г отличается, конечно, совершенною правдивостью. Дю-Шайю и его спутники гнались по лесу за гориллой. Когда они подошли к ней слишком близко, она стала реветь. Течь в точь так же ведут себя маленькие обезьяны, когда видят какое-нибудь по зпа-комое им существо. Лицо гориллы стянулось в гримасе, и; она стала колотить себя кулаками в грудь. На одном из моих снимков можно видеть быощую себя кулаками в грудь гориллу, хотя она совершенно спокойна. Затем горилла стала приближаться к охотникам вовсе не угрожающими их жизни прыжками, а шаг за шагом, колеблясь и приглядываясь. Охотники же убили ее.
Мне не хочется упрекать Дю-Шайю за то, что оп
переживал в эти минуты. В условиях, при которых он охо1'ился за гориллами, могли померещиться еще более страшные картины. К тому же в эпоху, когда жил Дю-Шайю, научная литература подвергалась иногда очень неприятным воздействиям.
Я знаю из надежного источника, что издатели Дю-Шайю заставили его дважды переделывать рукопись, так как считали ее недостаточно занимательной для широких читательских кругов.
Я настаиваю главным образом на том, чтобы наши представления о животном строились на оценке поведения этого животного, а отнюдь не на переживаниях преследующих его охотников. Эго особенно существенно по отношению к горилле, поскольку ее приходится считать наиболее близким родственником человека и поскольку наолюдеиия над нею имеют большую научную ценность.
Большая часть ученых согласна в том, что человек и горилла — две ветви, происшедшие от далекого общего предка. Но в человеческой ветви, в силу, неведомых нам условий, замерцала искра сознания; рассудок и дар слова стали отличать его от собратьев. Как развилась в нем эта сила, —неизвестно. Горилла этими данными не обладает, яо в пей можно открыть ряд других черт, напоминающих человека, и приходится считать открытым вопрос, насколько чужды горилле те зачатки сознания, которые сделали человека человеком. Для эволюционной теории нет объекта, более интересного и приводящего к богатейшим выводам, чем человекообразные обезьяны. Сравнительная анатомия, психология и целый ряд специальных областей медицины пользуются самым широким образом опытами и наблюдениями, производимыми над этими животными.
Б большинстве популярных книг и учебников говорит !я, будто гориллы живут большею частью на деревьях. Эго утверж щние совершенно правильно до-отношению к шимпанзе, но никак, но по отношению к гориллам. Порою мне казалось правильным предположение, что горилла покончила с фазой обитания на деревьях и стоит на грани высшей фазы — передвижения па двух ногах при вертикальном положении тела, — ибо она единственное животное, которое может в этом отношении подражать человеку. Чтобы держаться вертикально, не теряя равновесия, необходимо обладать пяткой. Гипсовый слепок ноги отчетливо подтверждает факт, которым естествознание располагало уже раньше, что у гориллы эта пятка существует. Ученые Ныо-Порка, исследовавшие труп умершей гориллы Джон Даниэль, установили, что горилла обладает всеми мускулами ноги, дающими возможность человеку вертикально пости св-ое тело. Гориллы, которых я видел в Африке, касались во время бега земли и руками и ногами, но основная масса тела поддерживалась ногами. У гориллы длинные руки, пеги ее укорочены, тело наклонено вперед на сорок пять градусов. Но, опираясь руками об землю, она не етавиг их ладонями вниз, что давало бы ей возможность удерживать на руках все тело. Пдгеяно эта черта и кажется мне признаком перехода от четвероногого к двуногому. Если бы гориллы жили пройму щоствеяно на деревьях, у них не образовалась бы пятка и не развились бы ножные мускулы так, как они развиты у животных, свободам) передвигающихся по земле.
Горилла обладает развитым большим пальцем, который тоже сближает ее скорее с человеком, чем с животными. Казалось бы, этот факт не имеет большого значения. Однако, большой торчащий в сторону палец
на ноге, так же как и на руке, дает возможность цепляться за ветви и помогает при лазании. Большой же палец hoi а, растущий параллельно другим пальцам, служит при ходьбе, но бесполезен при лазании.
Само собой разумеется, горилла не утратила признаков, характеризующих ее как животное лазающее. Длина руки, широкая кисть и сила хватки унаследованы ею от . азающих предков. Но я не могу не указать, что мне пришлось только однажды за время юхоты наблюдать гориллу на дереве — в тот раз, когда я фильмовал самку и двух детенышей. Каждый не слишком неуклюжий человек прошелся бы по наклонному дереву с неменьшой легкостью, чем заснятые мною гориллы.
Немецкий путешественник Эдуард Рейхенов, наблюдавший за гориллами в тех же областях, где и я, подтверждает, что они лишь изредка заоираются иа деревья:
«При переходах на новые места оба вида обезьян (гориллы и шимпанзе) передвигаются по земле, но вообще гориллу приходится наблюдать на дереве гораздо реже, чем шимпанзе. Если горилла в поисках пищи взбирается на дерево, она затем спускается с пего. При преследованиях гориллы яе могут переека-I нвать с дерева па дерево, как это делают шимпанзе».
Рука гориллы так же своеобразна, как и пога. II ногтями и другими деталями она напоминает человеческую руку. Поддерживая яа ходу свое тело руками, горилла упирается в землю суставами, а не ладонью. Вытягивая руки, она сжимает пальцы в кулак, это тоже ее характерная особенность. Она может разжать ладонь, лишь согнув руку в сочленении. Я пробовал вкладывать палку в мумифицированную руку детеныша гориллы. Пальцы этой мертвой руки так 160
11 В сердце Африки.
Гипсовые слепки рук и ног гориллы. Слева —рука и нога самки, справа—сжатый кулак самца.
крепко смыкались вокруг палки, что я поднимал па пей с земли гориллу. По-моему, это наследие той эпохи, когда горилла жила на деревьях; несмотря на позднейшее развитие пягки, мускулов и пальцев, горилла полностью сохранила его. Однако, в быгу своем, по моим наблюдениям, горилла Центральной Африки почти совсем. позабыла навыки этк й прежней эпохи. О гориллах, водящихся в низменностях западного побережья, я ничего не могу сказать. Хотя, согласно рассказам Дю-Шайю, они устраивают гнезда на деревьях и не взбираются на них в поисках пшци.
В некоторых естественно-научных книгах говорится, будто гориллы сплетают себе род гамака из вьющихся растений и, растянув его между ветвями, спят в нем. По-моему, здесь произошел подмен навыков гориллы навыками шимпанзе. Шимпанзе не обладает достаточными силами, чтобы отбиться от хищных животных, поэтому ему приходится устраивать логово вне пределов их досягаемости. У гориллы же нет врагов в животном мире. Среди хищников, водящихся бок-о-бок с гориллою, нет опасных для нее крупных пород. Сама же она остается вегетарианкой. Горилла живет в мире со слонами, буйволами и другими дикими соседями. Возле горы Микено туземцы совершенно спокойно пасут скот в лесах, населенных гориллами. Не имея врагов, горилла не нуждается и в особо скрытом или особо устроенном логове. Горилла, сколько мне пришлось наблюдать, устраивает себе постель из листьев. Она собирает с земли полную их охапку, широко растопырив длинные руки и пе сходя с места. Пег оснований думать, чтобы горилла несколько роз пользовалась такой наскоро устроенной постелью. Горилла ‘не строит жилища, не кутается от холода и не пользуется никакими орудиями. В смысле умственного развития го-102 piijuia еще не подошла к порогу сознательной жизни, но некоторые естествоиспыта ели утверждают, что развитие нёба я соответствующих мускулов могло бы дать горилле физическую возможность выработки членораздельной речи. Но определить, насколько близка или оггдалеяна зга возможность пользования речью для современной нам разновидности гориллы, конечно, абсолютам невозможно.
Исследованием мозга Джона Даниэля было установлено, что обладатель его находится в стадии развития двухлетнего ребенка'. Если бы гориллу с ее мозгом, напоминающим мозг ребенка, можно было бы научить управлять голосом, хотя бы как это делают попугаи, то мы бы весьма приблизились к недостающему современному нам «промежуточному звену». Конечно, это не случится в действительности, да и не нужно, чтобы случилось. Исследуя мозг, мускулы и привычки гориллы, паука, даже помимо предполагаемой способности пользования речью, приобретает на этом материале большое количество важных для эволюционной теория данных.