– Мы только исполняли поручения нашей дочери, – усмехается. – Ты же знаешь, какой дотошной она может быть. Но, согласись, вышло волшебно! До сих пор поражаюсь фантазии Кендалл. А в сочетании с талантом И́тали получилась бомба.
– При чем тут моя сестра? – недоумеваю.
– Кендалл просила ее нарисовать эскизы зала, чтобы потом выслать мне. Все должно было в точности соответствовать задумке Кендалл. Вроде бы получилось, – Юджин снова улыбается.
– То есть даже И́тали знала о празднике? – меня охватывает возмущение.Почему я оставался в неведении до вчерашнего дня?– И давно Кендалл планировала мероприятие?
– Ну… – Юджин отводит взгляд и поправляет свою маску. Либо вспоминает, либо нервничает. – Около полугода.
Прекрасно! И я узнаю об этом последний.
– Но она предупреждала, что все может отмениться в последний момент, – добавляет он.
– Почему? – я уже не скрываю удивления.
– Не знаю. Кендалл разве когда-то что-то объясняла? Сказала, что у нее могут поменяться планы, когда она приедет в Бостон. И все тут.
Поменяться планы?
Скайлар бросает на меня неоднозначный взгляд. Я ослабляю пальцем галстук-бабочку.
В один миг Кендалл могла отменить банкет, если бы я…
Нет, стоп.
Чушь собачья.
Я здесь вовсе ни при чем. Просто Кендалл такая. Она ураган. Яркий, сверкающий, непостоянный.
– Но в любом случае я рад, что Кендалл не спустила на ветер кучу бабок, – смеется Юджи.
Мне не смешно, но я делаю вид, что смеюсь. Скайлар тоже натянуто улыбается – видно, что ей некомфортно поддерживать разговор о Кендалл. И всему виной их провокационная первая встреча. Если бы все сложилось по-другому, Кендалл бы ей понравилась. Она всем нравится.
– Что ж… – Юджи еще раз хлопает меня по плечу. – Пойду поприветствую других гостей. Жаль, наше «итальянское» семейство Нот не смогло приехать. Да и Шейн снова куда-то укатил, – вздыхает.
– Папа в Сиэтле. Сказал, там очередные переговоры, но что-то он зачастил в этот город.
– Думаешь, дело в той самой Элеонор, о которой он почти ничего не рассказывает?
– Определенно.
Юджин хитро усмехается.
– Ладно, не скучайте. Вон там бар. Подают отличные коктейли в черно-красных тонах, – улыбается и театрально закатывает глаза. – Еще одна заморочка моей малышки Кендалл. Но маски – класс. Мне ведь идет, правда? – подмигивает и удаляется к толпе людей, только что вошедшей в зал через массивные шторы.
– Выпьем? – обращаюсь к Скайлар и обнимаю ее за талию.
Скай ежится от прикосновения моей ладони к ее обнаженной спине, но кивает в знак согласия. Она берет меня под руку и сдержанно улыбается, а я сканирую взглядом ее лицо. Все-таки идея с масками интересная. Возможно, попрошу Скайлар оставить маску сегодня и в спальне.
***
Уже час потягиваю черный ром, разглядывая людей вокруг. Откуда их столько? Кто они все? Такое чувство, что Кендалл созвала весь бостонский бомонд. Точнее – его юную часть.
Молодые девушки в коротких черных платьях громко хихикают. Их бойфренды или, скорее, партнеры на одну ночь не устают болтать и присасываться к своим напиткам. И где-то среди них есть парень Кендалл. Среди всего этого зверинца, в который не вписываюсь ни я, ни Скайлар.
Думаю, он тоже из индустрии моды. Такой звездный мальчик с голограмм рядом с Кендалл. У него смазливое личико, тело резинового Кена, томный взгляд и словарный запас из пары фраз: «Детка, хочешь проверить, какой я классный?» и «Детка, я кончу тебе на лицо».
Или второй вариант: тело все того же Кена, но покрыто татуировками – Кендалл всегда нравился Эзра. И плюс одна фраза: «Детка, я знаю, ты хочешь меня», – для большей дерзости.
Черт возьми, да мне плевать, как выглядит бойфренд Кендалл. Онужеменя бесит – он посмел притронуться к ней, когда она была еще не готова. Уверен, он воспользовался ей. Или, и того хуже, взял силой.
Чувствую, как начинаю закипать.
Тогда я разобью ему морду прямо здесь вместо «здравствуй».
Мои параноидальные мысли прерывает Скай:
– Эй, Бостон, пора за стол. Уже объявили.
Объявили? Я и не слышал.
Стираю с лица следы растерянности, приглашаю Скайлар взять меня под руку и вместе с ней направляюсь к прозрачному столу «номер один», по левую сторону от подиума, рядом с сияющим «ураганом» из хрустальных нитей.
Стенли машет нам рукой, и мы усаживаемся рядом с ними, напротив табличек с нашими именами.
Значит, с каких-то пор, приглашенных в последний момент садят за главный стол?
Если бы Кендалл однажды встретила логику, они бы не нашли общего языка.
За столом десять мест. И восемь из них заняты. Пять – семейством Фраев: Юджин, Стенли, близнецы Тристан и Джордан и малышка Ривера, которой летом стукнуло пятнадцать. Два места закреплены за мной и Скай. На восьмом, напротив Скай, сидит мужчина, судя по табличке, какой-то Чейз. Но мне нет до него никакого дела, ведь два места напротив меня пусты. Места Кендалл и Локвуда. Но ни Кендалл, ни гребаного Локвуда нет на этих гребаных местах.