Но старик быстро взял ее за подбородок, глянул в глаза - и она присмирела.
- Смотри, - сказал ей старик, вынимая из складок плаща неприметное с виду ожерелье из серой амбры, что собирают по берегам Южного моря. - Это сделает тебя самой красивой женщиной на этой стороне мира - да и на той мало кто сможет соперничать с тобою. Трех дней не пройдет, как женихи съедутся ко двору твоего отца, и замужество твое будет счастливым. Но не снимай ожерелья ни днем ни ночью и берегись предстать перед мужем без него.
И старик надел ей на шею ожерелье. Но, пока он возился с застежкой, ему пришлось отвести взгляд от глаз царевны.
- Наконец-то, - сказала царевна, - наконец-то Судьба собралась исправить свою оплошность. То, что мне принадлежит по праву, дарит она мне как милость. Ну пусть. Кто я, чтобы с ней спорить? Так уж бывает, что власть получает не тот, кто способен ею правильно распорядиться...
Уходя, старик оглянулся на царевну и покачал головой.
Часа не прошло, как весь город знал о внезапно расцветшей красоте царевны. К вечеру об этом знала вся страна, а на третий день уже во все ворота столицы входили караваны из разных стран, нагруженные подарками, без которых - какое сватовство?
И отдали царевну замуж за царя из страны могучей и не слишком отдаленной, наделив приданым, как положено. Царь был молод, собой хорош, могучий воин, ловкий охотник, нрава доброго - истинное счастье своих подданных!
Эртхиа остановился перевести дух, и этим воспользовался Тахин:
- А как их звали? - спросил он, подмигнув Дэнешу.
- Их? - переспросил Эртхиа.
- Ну да. Нельзя же рассказывать о людях, не называя их имен. Может, таких людей и не было никогда? Как звали царя и его жену?
- Которую? - невинно округлил глаза Эртхиа.
- А у него их сколько было?
- Жен у царя было столько, - с удовольствием сообщил Эртхиа, - что он сам всех не помнил.
Тахин развел руками: что тут возразишь! И впрямь, значит, великий был царь. Каждая жена, что воин в полном вооружении и с конем: расходы на содержание одинаковые.
- А царя звали Кири, что значит "лев". А царицу Кирини, и это имя ей подходило. И Кири любил Кирини так, что оставил всех своих жен, забыл и тех, кого помнил, проводил все время только с ней, глаз от нее не отрывал, все дела правления поручил советникам, прервал все войны, которые вел - словом, вовсе переселился бы в ее покои, если бы не нрав царицы, о котором вы уже имеете представление. Все-то ей было не по нраву: и ткани грубы, и золотое шитье блёкло, и камни мелки, и краски бледны, и ароматы не душисты, и гребни не часты, и подушки не мягки, и муж не ласков.
И стал царь пленником и рабом в собственном дворце, ибо ни в чем не мог отказать царице: такую силу имела над ним ее красота. И по ее прихоти он то слал караваны в дальние страны за редкостями и диковинками, то гнал всех купцов из страны: она-де видеть не может то убожество, что они привозят. То, изгнанный ею из заветного покоя, собирал советников, то, едва приступив к делам правления, спешил обратно, узнав от евнуха, что царица простила его и хочет видеть немедленно. То по ее наущению затевал войну: ей бы увидеть его в боевом уборе, - то покидал войско и мчался к ней, получив известие, что царица заболела и умирает. А оказывалось, что ей наскучило во дворце одной. И он собирался на следующий день вернуться к войску, но царица удерживала его и день, и другой, и третий...
И не стало в царстве порядка, и умножились беды.
И как-то ночью, когда царица по воле луны спала одна, вошел в ее покой старик, похожий на нищего. Постоял над ней недолго, снял ожерелье из серой амбры и исчез.
Наутро царица проснулась, кликнула служанок. Те в крик: что за посторонняя женщина в постели любимой государыни?! В шею вытолкали ее, созвали евнухов, а те подвергли ее наказанию и определили ей место в самом отдаленном уголке дворца, в самой дальней части сада.
Кинулись искать царицу, а найти не могут, - будто ночные духи унесли! Не знают, как доложить царю. Вот уже сам царь послал вперед себя слуг, чтобы предупредить царицу о своем приходе, вот уже пожаловал в заветный покой. А царицы нет как нет. Полетели головы. Разослали гонцов по всей стране, с ног сбились, ашананшеди землю по камешку перебрали, сады - по листочку, пустыни - по песчинке. Не нашли.
Потерял покой царь, а на ночной половине радость и праздник: ждут жены и наложницы, что вспомнит теперь о них господин, когда не стало той, что владела его помыслами. Наперебой устраивают угощения, наряжаются, драгоценными маслами умащиваются, зовут повелителя к себе то одна то другая. А повелитель слоняется по дворцу, сам стал подобен ночному духу, не находит ни покоя, ни утешения.
Вот однажды забрел он в самый дальний уголок сада, где стояла одинокая заброшенная беседка, в которой он и не бывал раньше. Видит: сидит женщина, ни хороша собой, ни дурна. Он такую и не помнил среди жен своих. Правда, и всех жен своих он не помнил. Сидит женщина, одета скромно, без украшений, волосы не убраны, лицо не накрашено, - и плачет. Удивился царь: все радуются, а эта плачет.
- Отчего ты плачешь, женщина? - спросил царь.
А она взглянула на него сквозь слезы прозрачные, сверкающие на солнце, и сказала:
- Я плачу, царь, - сказала она, - оттого, что ты потерял свою любимую.
Удивился царь, что ни в ком не нашел он сочувствия своему горю, кроме этой, которую и не посетил ни разу. И так тронуло царя ее сострадание, что сел царь рядом с ней и дал волю слезам.
С тех пор каждый день стал царь заходить в ее покой, ибо только с ней мог говорить о своей печали. Рассказывал, как любил исчезнувшую царицу, как страдал из-за нее, каким мучениям она его подвергала.
А женщина только вздыхала:
- Как могла она так относиться к господину, не ценить его любовь! Это Судьба ее наказала, горделивую, привередливую.
- Это меня Судьба наказала, за то что я пренебрегал своим долгом, отвечал царь. И тогда женщина плакала, а царь ее утешал, а она его.
Так прошло время, дела в стране поправились, потому что, находя утешение в беседах с разумной и мягкосердечной женой, царь обрел силы вернуться к делам правления. Враги, привлеченные слухами о слабости царя, напали на страну, но были разбиты. И, празднуя победу, повелел царь перевести жену в заветный покой, одарил ее несметными дарами, так что стала она наряднее всех его жен и наложниц, и каждую ночь проводил с ней, кроме тех, на которых лежал запрет от луны. Трех сыновей она родила ему одного за другим и расцвела, как плодоносное дерево, когда оно в полной силе.