- Прости, повелитель, но вот как делают на ночной половине, - и тут же ударил царя ладонью по лицу, несильно, но хлестко, раз и другой.
- Спасибо, - пробормотал Акамие, отдышавшись. - Да я больше и не повелитель. Но куда же я твою невесту возьму, я сам не знаю, куда мне теперь, даже если мы придумаем, как нам выйти отсюда. Видишь, сколько нас уже собралось? И как нам взять коней из конюшни и припасы из кладовых?
- Об этом не беспокойся, повелитель! - заулыбался Хойре.
- Разве мы не приготовили все в доме ан-Реддиля? - поддержал его Сиуджин. - Там и кони, и одежда, чтобы нам переодеться.
Акамие посмотрел на них и покачал головой.
- Даже если бы и возможно было скрыться от погони, когда нас так много, нам надо еще выйти из дворца и выбраться из города, а это...
- Господин, мы теряем время, - тихо, но настойчиво перебил его ашананшеди. - Смотри, скольких людей ты хочешь бросить. За тобой они готовы идти, и в этом их спасение, а по-отдельности они обречены.
Акамие окинул их всех взглядом. Кроме ашананшеди, здесь были еще Гури и его сестра, и им не спастись, и Сиуджин, всем чужой в Хайре и заведомо желанная добыча для насильников, которые ворвутся во дворец, а еще Хойре, про которого все знают, что он был в милости у царя, и девушка, которая смотрела на евнуха с такой обидой, что даже не плакала, и так смотрят только на обманувших сердце. Вот они - его царство. Он их должник.
- Если ты решишься уйти, мы это сделаем, - сказал ашананшеди. - Отсюда можно выйти за городскую стену, и мне этот выход известен. Его всегда держали в тайне, даже мы сами не пользовались им, и не все из наших о нем знают. Он совершенно безопасен. Если, повелитель, здесь уже все, кого ты желаешь взять с собой, то нам лучше уходить немедленно. О припасах не беспокойся. Тебе не придется ни голодать, ни идти пешком.
- Тогда - поспешим, - решился Акамие. - Есть ли у нас еще немного времени? Я хочу собрать кое-что.
И старший из ашананшеди распорядился, чтобы его люди частью остались охранять беглецов, частью - пошли с ним, чтобы приготовить безопасный путь для царя и тех, кто с ним.
- Стойте! - закричал Хойре. - Так нельзя. Там засада.
- Как?
- Откуда ты знаешь?
- Этого не может быть, - сказал ашананшеди, - или среди нас предатель.
- Не знаю ничего об этом, - сказал Хойре, - но вот что мне доподлинно известно: меня подговорили идти сюда, дождаться, когда ашананшеди предложат царю бежать из дворца этим путем, и убедить царя следовать этому совету, но там, за стенами Аз-Захры, царя уже ждут для расправы.
- Кто? - в один голос спросили Акамие и несколько ашананшеди.
- Откуда стало известно о тайном ходе - и кому? - нахмурился старший.
- Почему ты говоришь "меня подговорили" - разве не известно, что ты из моих приближенных? - нахмурился Акамие.
- Да, мой повелитель, я долго уверял их, что я на их стороне, - твердо сказал Хойре. - Но тебе не о чем беспокоиться, я верен тебе. Я все расскажу тебе об этом деле, но не сейчас, умоляю. Кроме тех, кто ждет тебя в засаде, есть еще те, кто собирается ворваться во дворец, как только закончат переговоры с дворцовой стражей, а этого недолго ждать: они всего лишь заранее делят добычу.
- Можешь ты доверять ему после того, что узнал теперь? - спросил старший ашананшеди.
- А тебе?
Ашананшеди задумчиво кивнул.
- Среди нас есть предатели, - сказал он, имея в виду не только своих людей. - И мы не знаем их и не имеем времени искать. Что ты намерен предпринять, повелитель?
- Я намерен подвергнуться опасности и посмотреть, на чьей стороне Судьба. Что ты мне посоветуешь?
- Часть моих людей останется с тобой, часть - пойдет со мной. Мы выйдем из дворца открыто и скажем, что не желаем служить... мы найдем, что сказать, но тебе, повелитель, это слушать не пристало. С нами не станут связываться, побоятся, - раз уж мы все равно уходим. Мы скажем, что во дворце больше нет ашананшеди. Если поверят - ворвутся сразу; но если подумают, могут заподозрить ловушку, и это даст тебе больше времени. Но мы и так уйдем только после того, как закроем за вами потайную дверь, и ее не найти. Вы же идите не торопясь, в нишах вдоль стен сложены факелы, все ступени целы, все приготовлено - мы следили за этим постоянно. Когда поднимитесь к выходу, ждите, пока мы не откроем снаружи. А мы позаботимся о припасах и конях. Подходит ли это тебе, повелитель?
О том, как об этом узнал ан-Реддиль и что он сделал
А в доме Арьяна ан-Реддиля служанка, ходившая на базар за зеленью, захлебываясь, в третий раз пересказывала услышанное: сначала рассказала госпоже Унане, хлопотавшей на кухне, а она готовила кушанья и напитки, облегчающие страдания от непомерного употребления вина, и как жалко любимого, ведь это из его родной Ассаниды те двое деток, которых должны убить сегодня по повелению царя, такое вином не зальешь, - и дорогого друга жалко, ведь пришлось ему ожесточить сердце и отдать такое повеление... и жалостливая Унана в который раз вытирала катившиеся к подбородку слезы, чтобы не падали в кушанье, а уж если она вчуже плачет, каково самому дорогому другу? - ах, не было ли иного средства? - и даже если не было, что ни говори, деточек жалко! - страшные времена наступили! - ах, когда же и они с сестрицей... Так вот, служанка рассказала Унане, а та сначала обрадовалась, позвала старшую сестру, а та испугалась и побежала разбудить господина, чтобы он сам выслушал и рассудил верно: радости ждать от этого или беды?
И по лицу Арьяна сразу стало видно, чего ждать, и не просохшие еще глаза Унаны еще горше увлажнились, а Уна стояла не дыша, прижав к губам кулаки, словно готова была заголосить, и не давала себе. Сам же Арьян, как вышел из опочивальни с растрепавшейся косой, с лицом опухшим и темным, с угрюмой мукой в глазах - так и стоял сначала сгорбившись, привалившись к косяку, потом, выпрямляясь, яснея, подавался и подавался вперед.
- Унес? - переспросил. - На руках унес? От плахи? У всех на глазах? Ну, теперь ему одно из двух: либо умереть, либо спасаться бегством. Вспомнит ли, что здесь у него и кони готовы, и друг есть верный?
- А если не вспомнит? До того ли ему сейчас? - заговорила Уна, а Унана только всхлипывала. - Детей этих не кинешь теперь? А Хойре и Сиуджин? Одному ему бежать никак невозможно, он не такой, храни его Судьба. Кто с ним?