На улице он сцепил наши руки, будто пытался взбодрить, но от жары ладони быстрее потели, и я морщилась. Ещё меня не радовал тот факт, что придётся ехать на метро до нужной станции с домами, далёкими от цивилизации, в которой мы живём. Давка в вагонах сейчас огромная, к тому же суббота, все куда-то спешат отдохнуть, тем более в своё домик или дачу, чтобы позагорать. Я бы тоже выбрала такое времяпровождение, а не таскаться к неродным родителям, о чём и сказала Владу, держащемуся за поручень в метро.
— Ты прекратишь сегодня ныть? Ты знаешь, как меня это бесит, — закатил он глаза, и я сложила руки на груди, действительно заткнувшись.
Меня тоже можно понять. Вчера я чуть было не сорвалась, а сегодня еду в рассадник клопов и шприцов для наркотиков. Я молюсь, чтобы они хотя бы их убрали, иначе я е выдержу такой пытки. Мне хватит их внешнего вида, хотя, хочу признать, они отвратительны. Когда я видела их последний раз, мне даже сперва показалось, что их мешки под глазами больше всего лица. Мать вообще с кем-то подралась, и лицо наполовину оказалось синим. От картинки меня передёрнуло, и Влад это заметил. Он занял свободное место рядом со мной, когда какой-то парень в наушниках встал. Рука Михайлова оказалась на моей коленке, поглаживая.
— Я всегда буду рядом, ты же знаешь. Я не отойду даже на метр, пока не попросишь и не будешь готова. — Я кивнула.
— Я знаю. Но не делай из нашей встречи катастрофу, я жила с ними восемнадцать лет и привыкла. Я просто не уверена, что готова столкнуться со стенами этого дома. Ты... Ну, сам понимаешь, в чём дело. — Я уверена, что Влад не дурак, знает, как тяжело видеть последствия наркотиков.
Мы вышли на нужной остановке и направились к выходу из подземки. С ума сойти, всего сорок минут на поезде, и мы будто оказались в другом городе. Будто это какая-то старая деревня, где отсутствует связь и нормальная вода, вообще всё, что хотя бы отдалённо напоминает современные технологии.
Солнце беспощадно палит и греет кожу, по спине даже потёк пот. Влад начал ворчать, расстёгивая первые две пуговицы на рубашке, будто это поможет. Уже издалека я заметила свой старый покосившийся домик с видимой дыркой в крыше. Отец иногда прикрывает её фанерой, но вода всё равно пробирается и капает на пол. От этого потолок сгнил в некоторых местах, как и пол. Какая же мерзость. Смотря на это, понимаю в очередной раз, как мне повезло с молодым человеком.
Михайлов постучал в дверь, но никто не спешил открывать. Я цокнула языком и дёрнула на себя дверь, и она поддалась. На пороге я столкнулась лицом к лицу с матерью. Она стояла передо мной в халате в цветочек, волосы, немного сальные, зачёсаны назад. Под глазами всё такие же мешки, на губах — розовая помада. Женщина улыбнулась и посмотрела на меня изучающе. Обнять не решилась, а хотела бы я этого? Не уверена.
— Здравствуй, Кристиночка. Влад, рада видеть тебя в нашем доме. Вы проходите, не стойте на пороге, — грубым голосом пригласила мама и провела нас на кухню. Я сжала ладонь Влада сильнее, стараясь не смотреть на голые деревянные стены и на оторванные грязно-жёлтые обои.
Папы на привычном стуле не оказалось, а в углу из миски пил молоко котёнок. Милое маленькое животное нас не испугалось, только покосилось. Я улыбнулась и удивилась, что у родителей хватило смелости завести хоть и гулящего, но всё-таки кота, которого они вздумали прокормить. На столе с рваной в некоторых местах скатертью стояли тарелки с нарезанными овощами, какие-то простые салаты и жареная картошка. Выглядело... по-простому и неплохо.
— Вы хорошо выглядите, — попытался отвесить комплимент Михайлов, и мама зарделась, кончики её ушей покраснели от смущения.
— Спасибо, спасибо, — замахала она руками. — Садитесь, кушайте, что хотите. Всё свежее.— Мы с Владом неловко сели за стол с одной стороны, мама — с другой. Я не увидела ни единого следа наркотиков или алкоголя, обычно стоит минимум одна полная бутылка водки, а под раковиной — куча пустых.
— Где папа? — наконец-то подала голос я и привлекла на себя внимание.
— Он... у соседей, — тише ответила мне женщина, и я поняла, что папа занимает в очередной раз деньги у дяди Стёпы на бутылку выпивки, думая, что Влад будет с ним пить. Но нет, я не позволю своему парню притронуться к стопке, потому что знаю, какой дар имеет отец: ему не составит труда уболтать любого человека на душевный разговор, и всё это заканчивается сонными людьми на кухне.