Открыв глаза, взглянула на врачаа максимально жалостливым взглядом, на какой была сейчас способна. Мужчина остался непоколебимым, а вот медсестра сложила руки на груди и сжала губы в тонкую полоску. Было очевидно, что она видит, что я случайно вообще переборщила с наркотиками. Я ведь не похожа на наркоманку, правда?
– Евгений Браниславович, прошу вас, выйдем в коридор? – Врач медленно кивнул, не спеша что-то отмечать у себя в листке.
Перед тем как покинуть палату, девушка оглянулась и незаметно подмигнула мне, и я выдавила ухмылку. Если у неё не получится что-то сделать, я буду рада хотя бы проявлению доброты ко мне.
Рядом со мной шумел прибор, но его звуки перебивал гул со стороны окна. Рядом с больницей находилась дорога, я слышала каждый рёв шин по асфальту, разговоры прохожих. Какой-то медбрат крикнул пациенту, чтобы тот немедленно лёг в кровать, а не по окошкам глазел.
Делать мне было нечего, я пялилась на светильник на потолке. Просто белый длинный плафон, немного пыльный, но ярко светит. В палате ещё несколько коек с такими же тумбами рядом. Не представляю, как тяжело здесь лежать неделями, а то и месяцами. Жаль таких людей, которые просто не могут поехать домой. У меня вот скоро тоже не будет такой возможности, и я вновь вернусь к неродным родителям, чью деревянную избушку не считаю своей.
– Думаю, вы можете пройти к ней, – сказал всё тот же врач кому-то, и я сжалась.
Это всего лишь Митя.
Но какого чёрта он тут делает?
Я отвернулась от парня сразу же, как только закрылась дверь в палату. Он немного помялся у двери, потом подошёл ближе и занял место для посетителей. Больничный халат на нём смотрелся ничего так – это всё, что я увидела боковым зрением. Он прочистил горло и попытался привлечь моё внимание кашлем, но я даже не дрогнула, продолжая смотреть наверх. После произошедшего вчера мне нечего ему сказать. От слов, которые он выплюнул мне в лицо, становится тошно, тем более Митрохин прав.
– Я дал им деньги, чтобы тебя не ставили на учёт и вообще забыли, кто ты такая.
Одна фраза заставила кровь по моим венам бежать в несколько раз быстрее. Я не знаю, с чем это связано: то ли с радостью, то ли с невообразимой злостью. Я не знала, что сказать, да и стоило ли? Я хочу наорать на него, но понимаю, что нет голоса. Столько всего в голове взорвалось разом, что я начала нервно ёрзать на белой простыни.
Митя это заметил и немного засуетился. Он прижал мои руки к кровати, сказал «тс-с», чтобы никто из лечущих врачей меня не услышал, и сел обратно. Я немного успокоилась, хотя и хотелось как минимум ударить Митрохина по его пустой голове. Парень же выглядел вполне спокойно и сосредоточенно.
– Зачем ты это сделал? – уверенно спросила я. – Я не просила об этом.
– Ты никогда ни о чём не просишь, ну и что? Так бы лежала в этой больнице и тухла несколько недель, а потом отмечалась в наркологичке. Не думаю, что это тебе очень нужно.
– Зачем ты вообще мне помогаешь? Я из-за тебя вляпалась в это дерьмо, и сейчас ты чувствуешь вину?
– Я не виноват, что ты так сильно захотела повидаться со мной, что вчера явилась на вечеринку и испортила нам всем веселье. Ты чокнутая, и так было всегда. А помогаю я тебе лишь потому, что ты нуждаешься в этом, а твой парень, у которого явные проблемы с бизнесом, не потянет снова такие расходы на твоё лечение. Ты ведёшь себя как подросток, Цветаева!
– Закрой рот! – Мне хотелось заткнуть уши, но руки налились свинцом.
Я сопела, понимая, что он прав. Я действительно веду себя как подросток, хотя и давно выросла. Сейчас я поступаю намного хуже и глупее, чем раньше. Все неприятности от меня самой, и в этом не виноваты люди вокруг.
В висках очень громко стучало, будто молоточками. От этой боли невозможно избавиться, и я терпла. Всяко лучше испытывать её, чем душевную, от того, что Влад узнает о моих похождениях. Секунды пролетали, я ждала, что любимый ворвётся в палату и удивиться, что рядом с моей кроватью сидит неизвестный ему парень, а я выгляжу как мертвец или та, в ком нужно разочароваться. Мне нечего будет сказать, и на все вопросы я отвечу молчанием и заслезившимися глазами. Михайлов будет кричать, зарываться в волосы пятернёй и пытаться узнать, что я, чёрт возьми, натворила, а потом уйдёт. Я даже не допускаю той мысли, что он простит мне мою ложь. Второй раз из болота он меня не вытянет, а я не стану пользоваться его слабостью.
Слёзы просились наружу, но я продолжала кусать свои щёки и губы, чтобы успокоить нервы. Молчание Митрохину надоело, и он встал со стула и направился к окну, наблюдая за происходящим на улице. Я повернула на него голову и задала один-единственный вопрос:
– Когда меня отпустят?
– Завтра, – незамедлительно кинул через плечо он, и я выругалась. Дима окинул меня суровым взглядом. – Я не мог ничего сделать, но это пойдёт тебе на пользу. В таком виде тебе лучше не возвращаться.
– Я знаю, – отрезала и замолчала. Выводя слабыми движениями круги на простыни, я думала, что делать дальше. – Как я объясню ему всё?
– Владу? – Мой кивок не требовался. Тяжёлые шаги Мити по полу дали знать, что он снова оказался рядом. Рядом, мать вашу. Он будто преследовал и каждый раз пытался помочь, хоть и из-за него всё снова перевернулось. – Скажи правду. Ты ему много врала, хватит с него. Если ты будешь дальше вешать лапшу, то, в конце концов, это убьёт его.
– Когда ты стал таким понимающим? – скривилась я.
– Я говорю то, что тебе нужно услышать.
– Я хочу нормального совета: как бы ты поступил в такой ситуации.
Митрохин замолчал. Каждому человеку порой необходимо сесть и подумать. Решить, стоит ли так жить; стоит ли купить сегодня более дорогую еду или сэкономить, чтобы потом потратить эти деньги на желанную вещь; выбрать семью или отношения, дружбу или любовь. Я не думала, когда ехала с Севой на долбанные вечеринки и когда переспала с Димой. Мой мозг будто отключился, не слыша сигналы тревоги. Стоило просто подумать…
– Я бы молчал, – наконец-то сказал парень, чем привлёк моё внимание. – Это пиздецки неправильно и глупо, но я бы вряд ли признался своей девушке в том, что натворил столько херни за последнее время. И чтобы попытаться что-то сделать, я бы старался исправить всё и сделать так, чтобы она не узнала. Возможно, я трус, но я знаю, что ты не такая. Мой совет остаётся в силе, а к моему мнению о том, как бы поступил я, не вздумай прислушиваться. Твоя жизнь – это твоя жизнь, и ты либо портишь её, либо делаешь лучше.
– В последнее время я только порчу, – прохрипела я, и на моей фразе наш разговор был закончен. Время посещения закончилось, и лечащий врач, не сказав мне ни слова, попросил Митю удалиться, да и сам скрылся за дверью.
Последующие несколько минут я попыталась подумать о будущем, но потом мне вкололи снотворное, и я практически сразу выключилась.