19.
Я сидела за столом и обводила ромбик на скатерти пальцем, заостряя внимание на кружке с остывшим чаем. Я безнадёжно пытаюсь заставить себя хотя бы больше пить, раз уж мой организм полностью отказывается от еды. Папа курил и сбрасывал пепел прямо на грязный пол, зная, что через пару дней мама заставит меня убраться, размышлял о жизни и политике, обвиняя Влада во всех грехах, не зная проблемы. Я не собиралась рассказывать ему или кому-либо ещё о том, что произошло между нами, так что пусть думают, что хотят.
Я пролежала так долго на кровати и отказывалась как-либо начинать разговор с родителями. Мама бросила все попытки с третьего раза, потом уснула, вся компания разошлась под утро. Отец всю ночь шастал и даже просил меня налить ему водки, но её не осталось, и я просто послала его к чёрту, закрывая голову подушкой. В этом доме мне не дадут покоя, но у меня больше нет места, где мне было бы хорошо.
В дверь несколько раз постучали. Я даже не повернула голову в сторону, зная, что ко мне вряд ли кто-то заявится, хоть и понимала, что друзья родителей обычно заходят без вопросов. Папа встал со стула с кряхтением, и я увидела на его лице мрачную тяжесть, показывающую настоящий возраст мужчины — он уже так стар. Он отворил входную дверь со скрипом.