– Полковник! – тихо прошептал сам себе Витя, увидев на петлицах военного по четыре «шпалы».
Когда-то отец научил его разбираться в воинских званиях. Мальчику не раз с тех пор удавалось блеснуть перед своими друзьями познаниями, никому из них на тот момент не доступными. И даже самый шустрый друг Цыган не мог ничего противопоставить знаниям Вити и очень завидовал тому, что его отец – военный человек. До сих пор на полке в доме стояла книжка с вложенным в нее свернутым вдвое тетрадным листком, на котором рукой отца были старательно нарисованы карандашом знаки различия военнослужащих Красной армии. Много раз мальчик доставал потом этот листок из книги, разворачивал его и по слогам читал сделанные печатными буквами надписи под изображенными петлицами…
– Поэтому я считаю, что как минимум две танковые группы на «тридцатьчетверках» должны немедленно убыть в сторону Орла для проведения разведки. – Полковник отвлекся от лежавшей на броне танка карты и посмотрел на стоявших рядом командиров. – Одну группу возглавит капитан Гусев, а вторую – старший лейтенант Бурда. В каждую группу должно войти не менее роты танков с десантом пехоты на броне.
– Товарищ полковник, – обратился к нему один из командиров, – стоит заметить, что выдвижение разведгрупп сейчас не представляется возможным.
Говоривший военный сосредоточил на себе внимание всех стоявших поблизости участников совещания.
– Только что капитан Гусев доложил о плотном потоке беженцев со стороны Орла, которые следуют именно по шоссе, – продолжал докладчик, – это приведет к трудностям при движении. Может, стоит дождаться вечера и только тогда выступать?
Полковник повернулся в сторону того самого капитана, которого преследовали до вокзала ребята.
– Очень много беженцев. И повозок много. Люди посторонятся, а телеги быстро к обочине не уйдут. В скорости можем потерять, товарищ полковник. Топливо пожжем, время потеряем, – проговорил капитан, глядя в лицо старшему по званию.
– Хорошо! Но с разведкой медлить нельзя. Как начнет темнеть, надо выдвигаться, – полковник снова посмотрел на карту. – Нужно обязательно успеть до подхода состава с танками батальона капитана Рафтопулло.
Он поднял глаза и заметил стоявшего позади кормы боевой машины Витю.
– Иначе к таким юным местным жителям придут непрошеные гости с оружием в руках, – полковник серьезным взглядом посмотрел на мальчика.
Стоявшие рядом командиры тоже повернулись в сторону парня. Один из них подмигнул Вите. Другой неожиданно и громко сказал:
– А ты здесь откуда? А ну, марш домой! Нашел место для игр!
Вздрогнув от сделанного в его адрес замечания, мальчик что есть силы побежал в ту самую сторону, откуда они с Цыганом пришли на привокзальную площадь. Настигнув солдатское оцепление, он обежал его стороной и скрылся за теми самыми сараями, между которыми ранее провел его товарищ, чтобы не попасть в руки строгого старшины.
– Бабушка, бабушка! – Витя забежал в сени и, еще не сняв с себя куртки и фуражки, стал радостно кричать: – Там столько танков! Вся площадь заставлена! Столько военных! Я даже настоящего полковника видел! Все с винтовками, с пулеметами! Я автомат вблизи разглядел!
Витя вбежал в горницу, где за столом сидели его мать и дядя Илья.
– Ах, вот где ты был! Значит, на вокзал бегал, – мать строго посмотрела на мальчика. – Мы тут уже и не знаем, где искать его. Чуть Илью на поиски не отправили. Васина мама прибегала, спрашивала про вас. А им все нипочем.
– Тут не знаешь, как зиму протянуть. В доме денег ни копейки. На рынке все дорого. А этому танки все какие-то, – проворчала возле печи старушка. – Садись за стол, щей сейчас налью тебе.
В силу возраста, Витя абсолютно не понимал значения страшных для взрослых людей слов бабушки об отсутствии денег в доме, о тяжелом положении с продуктами питания. Перед глазами мальчика все еще стояли капитан в танкошлеме и комбинезоне, худощавый полковник, проводивший совещание, и строгий старшина. В детских ушах все еще звенел рев танковых двигателей и исполинские по размеру стальные гусеницы ревущего всей своей мощью «Клима Ворошилова».
Глава 3
– Ой, что на улице делается! Беженцы бегом бегут, бросают все и бегут. Только детей на руках несут, а остальное все бросают, – пожилая женщина спускалась в погреб, одновременно описывая происходящее наверху. – Мужчину одного вели, так у него все лицо в крови… Ребенок у нее на руках орет. Сама бежит… Мужчину окровавленного за руку тащит, причитает. Я ей кричу: «Давай сюда, к нам!» А она не слышит, бежит.