Взяв у него бокал, я сажусь в уже знакомое кресло и, утопая в его мягкости, ловлю флэшбэки. Близость тел, густая зелень глаз напротив. Несмотря на то, что я была сверху, не могу сказать, что полностью вела процесс — это было обоюдно. Меня распирало от плотной, цельной наполненности — и от того, как на скулах Лекса заходили желваки в момент, когда наш оргазм совпал.
— Ты опять не пьёшь? — кивком указываю на бутылку.
— С тобой — не хочется.
Первый глоток обжигает горло. Второй — уже обволакивает. Я закидываю ногу на ногу, и в голове легко гудит.
Лекс садится ближе, на минимальном расстоянии, устраивая руки на подлокотниках. В его глазах — уже знакомый огонь, которым можно заразиться, и теперь всё зависит от того, насколько у нас хватит выдержки, чтобы не сорваться с первых минут. Потому что воздух уже насыщен этим огнём — он трещит, разлетается на искры и колет кожу.
— Я подумала, алкоголь для тебя как триггер — из-за родителей.
— У меня нет триггеров, Оливия. Я могу выпить в компании друзей, но сейчас предпочитаю себя контролировать.
— Что нужно сделать, чтобы ты перестал?
— Сыграешь со мной в игру?
— Какую?
— «Правда или действие». Если ты не в курсе — есть ряд правил...
Я обхватываю бокал двумя ладонями, грея игристое вино и чувствуя, как прохлада стекла контрастирует с тем, что происходит у меня внутри.
— Я в курсе, — согласно киваю. — Давай попробуем.
Первые вопросы получаются довольно невинными. Об оценках в школе, образовании, недостатках, вкусовых предпочтениях в литературе. Мы раскачиваемся, медленно поднимая ставки.
— Ты развёлся со своей женой из-за измен? — спонтанно выпаливаю.
Лекс удивлённо вскидывает брови, перемещая бокал из руки в руку. Мы условились, что если кто-то из нас не захочет выполнять ни правду, ни действие — залпом выпивает порцию шампанского. Я хочу, чтобы он выпил, и не уверена, что готова к прямому ответу. Этот вопрос слишком личный. На грани дозволенного.
Поставив ноги шире, Лекс расслабленно откидывается, вжимаясь затылком о спинку кресла, и наблюдает за мной из-под полуприкрытых ресниц. Пауза ощущается волнительно. Больше всего на свете мне не хочется привязок к прошлым отношениям. О своих я забываю, когда переступаю порог этого номера. И эгоистично хочу, чтобы Лекс забывал тоже. Что бы там ни было.
— Если ты думаешь, что я трахаю всё, что движется — и не только, — то это не так, — отвечает Лекс, тщательно подбирая слова. — Если я выбираю быть с одной женщиной, то не ищу запасных вариантов или разнообразия. Это… что-то вроде принципа. Поэтому нет, не из-за измен. Развод был единственным вариантом — по-честному выйти из того, что давно перестало работать.
— Конкретной причины не было?
— Там было много всего намешано, Оливия: вина, равнодушие, усталость и годами не высказанные обиды после неудачной беременности. Сейчас моя бывшая вроде как счастлива, поэтому я понимаю, что тогда мы всё сделали правильно.
Я киваю, но не сразу. Голос звучит спокойно и почти холодно, а ещё — очень зрело. По крайней мере, на лице Лекса не дёргается ни один мускул.
— Теперь моя очередь. Правда или действие? — бросает мяч на моё поле.
— Правда.
За время игры я ни разу не выбрала действие. Не потому, что боюсь, а потому что разговаривать с Лексом мне нравится почти так же, как и всё остальное.
— Расскажи, что самое грязное ты когда-либо делала в постели?
Лекс потирает пальцем бровь, не отводя от меня взгляда, и к моим щекам настойчиво подбирается краска. Он не моргает, смотрит сосредоточено и внимательно, но в его глазах появляются смешинки — несмотря на выверенность жестов, слов и мимики.
— Это сложный вопрос, потому что, по правде говоря, я не могу вспомнить ничего такого.
— Вообще?
— Секс с незнакомцем из сети считается?
— Не думаю.
— У меня был всего один мужчина до тебя, — произношу, выпуская скопившийся в лёгких воздух. — Один, с которым всё было более чем скучно и целомудренно. Настолько, что рассказать, кроме как про быстрый интим на кровати у его родителей, — просто нечего.
— Родители тогда были в доме?
— Что? Нет, — заливисто смеюсь. — Мне нечем тебя удивить, Лекс. А у тебя… как с грязью?
Ритмично отстукивая каблуком по полу, я замечаю на красивых, чувственных губах тень улыбки — и от этого стесняюсь сильнее. Сильнее, чем когда-либо. Сильнее, несмотря на то, что это только начало игры, и дальше мы пройдёмся по более скользким темам. Могу допустить, что у моего анонима была разнообразная сексуальная жизнь. Связывания, групповушки… возможно, и что-то погрубее.