Я через раз дышу, очерчивая глазами силуэт Саши, как будто вижу его впервые — по-настоящему.
Планы этого вечера изменились настолько, что теперь не он, а я впускаю его в свою жизнь и в своё пространство. Пока не понимаю, хорошо это или плохо, но с уходом Гриши я ловлю странное облегчение.
Застопорившись посреди коридора, Саша пропускает травмированную женщину на костылях — с той самой вежливой, сдержанной внимательностью, из-за которой мне вдруг хочется шагнуть к нему навстречу. Я… соскучилась. Я не планирую большего и не выхожу за рамки, но соскучилась сильнее, чем хотела бы признать.
— Привет, — здоровается он, опускаясь на скамейку и прикасаясь ко мне бедром.
Телу становится горячо, и я оттаиваю.
Сегодняшний день высосал из меня тонну моральных сил, поэтому я только киваю в ответ, потупив взгляд в пол. В отличие от меня, Лекс полон энтузиазма и энергии. У него бодрый голос, резкие и отрывистые движения. На этом контрасте я чувствую себя выжатой, как лимон.
— Ты за кем? — интересуется, упирая локти в колени и обводя взглядом всех присутствующих.
— Я — следующая.
— Хорошо. Как нога? Болит?
— Немного.
Когда дверь рентген-кабинета открывается и из него выходит женщина в синем платье, Саша протягивает мне руку и помогает подняться, но за эти секунды вместо нас внутрь прорывается подросток с перебинтованной рукой и очень решительной мамой.
Я не привыкла лезть без очереди или пользоваться какими-то преимуществами своего статуса, поэтому смиряюсь и снова сажусь на скамейку, откинув голову к стене.
— Одну минуту, — обращается ко мне Саша, хватаясь за дверную ручку.
Закусив губу, я позволяю себе наблюдать за ситуацией со стороны. После сухой холодности Гриши — забота этого мужчины кажется тёплой и убаюкивающей.
Саша решает вопрос в два счёта — без криков и скандалов, не оставляя шансов на возражения и при этом не переходя границ.
Мама с сыном покидают кабинет, захожу я. Так же быстро мы попадаем со снимком на приём к травматологу — несмотря на очередь и возмущения. Это толкает уголки моих губ вверх, хотя настроение всё ещё держится где-то на дне, вцепившись в него с завидным упрямством.
— Перелома нет, — наконец произносит врач. — Ушиб плюс лёгкое растяжение. Отёк сойдёт через пару дней. Нужна мазь, эластичная повязка и покой без нагрузок. На батутах с детьми — желательно не прыгать.
— Пока не планировала, — усмехаюсь в ответ.
— Больничный оформить?
— Да, пожалуйста.
Чтобы не указывать свои данные при Саше, я оставляю его за пределами кабинета. Но как только берусь за дверную ручку, он тут же оказывается рядом.
— Ольга Дмитриевна, — доносится за спиной голос медсестры. — Вы снимок забыли!
Это заставляет меня ярко вспыхнуть — не от смущения, а от внезапной уязвимости и от разоблачения. Ситуация щекотливая. Возможно, у Лекса аллергия на это имя. Так звали бывшую жену, злую училку или начальницу, которая довела его до нервного тика.
Я внимательно отслеживаю реакцию, пытаясь уловить малейшие изменения в поведении, намек на разочарование или что-то похожее, но ничего этого нет и близко.
— Оливия — не моё настоящее имя, — приглушённо говорю, пряча документы в общий файл.
— Я так и думал. Оля — очень красивое.
— Спасибо. Если что, я знаю, что тебя зовут Саша.
— Откуда?
Сверля его взглядом, признаюсь:
— Услышала телефонный разговор в прошлые выходные. И… твоё имя тоже красивое. Мне нравится.
Когда я заканчиваю со своими делами, меня подхватывают на руки, как невесомую пушинку. Я перевожу взгляд на крепкую шею, плечи и чуть напряжённую линию челюсти, замирая на полуопущенных ресницах.
— Приятно познакомиться, Оля.
Я не отвечаю, хотя мне тоже, Саша. Давно и… очень.
27.
***
Мы не договариваемся о маршруте, но всё и так понятно — сегодня я не в том состоянии, чтобы ехать в гости. Возможно, в другой день. Или когда я смогу нормально стоять на ногах.
Саша оставляет меня в машине, направляясь в аптеку. Чёрный кожаный салон уютно обволакивает. Внутри тепло и тихо. Строгие линии, матовые панели.
Этот автомобиль на порядок дороже моего — и это многое говорит о его владельце.
От скуки я открываю козырёк, заглядываю в зеркальце, потом тянусь к бардачку — просто чтобы занять руки и хоть как-то отвлечься от собственных мыслей, которые крутятся в голове, как сломанная пластинка, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.