Я проезжаюсь взглядом по его лицу: по выгоревшим на солнце бровям, длинным ресницам, отросшей щетине — и, быстро скользнув ниже, к ходящей ходуном груди и прорисованному кубиками животу, так же стремительно возвращаюсь обратно.
— Мне ничего от тебя не нужно. Ни сожаления, ни извинений, ни даже объяснений, — сбивчиво отрезаю любые попытки на сближение. — Ни, тем более, секса. Мне достаточно наступить на грабли один раз, чтобы не повторять этого снова.
Когда разворачиваюсь на выход, ощущаю, как мелкие иголки впиваются в спину, цепляя лопатки и поясницу.
Твердолобости Саше не занимать, но он не учёл одного — что и я не склонна сдаваться. Даже перед ним. Даже, чёрт возьми, когда разум с треском сдаёт позиции.
40.
***
Уже на выходе из бара я чуть ли не лицом к лицу сталкиваюсь с девушкой, которая сидела у ног Устинова и водила пальцами по его руке.
Что-что, а ставить девушек на колени этот мужчина умеет с лёгкостью. В нём море уверенности и притягательности, и, в некоторой степени, он сам не до конца осознаёт, какое влияние может оказывать на весь женский пол.
С протяжным «Са-аш, ты идёшь играть?» — пролетаю мимо и направляюсь к шатру под палящим солнцем. День сегодня действительно жаркий. Именно поэтому Валентина Петровна решила собрать всех на базе отдыха, а не в душном помещении ресторана.
Ну и ещё потому, что это гораздо дешевле.
На столы накрывают коллеги, мясо жарит Степурин вместе с моим начальником отдела. Сама виновница торжества попивает вино, сидя в плетёном кресле. Но ей это позволительно.
Нас собралось двадцать человек — прокуроры, несколько помощников, сотрудники канцелярии и бухгалтерии. Обычно я не езжу на подобные мероприятия и не слишком тесно дружу с коллективом, предпочитая разделять эти две плоскости — работу и личную жизнь. Не потому что я высокомерна или нелюдима, а потому что слишком хорошо знаю: это почти всегда заканчивается плохо.
У меня есть люди, с которыми приятно перекинуться парой слов о новых назначениях, резонансных делах и чьих-то неудачных судах, но никогда — о проблемах в семье, в отношениях с сестрой или с любимым мужчиной. Всё, что слагают обо мне в стенах прокуратуры, — исключительно догадки, основанные на слухах.
Думаю, узнай кто-то из коллег, что мой выбор пал на Александра Устинова — человека, чьё имя фигурирует в уголовных материалах, — меня бы растоптали без права на оправдание.
Если бы об этом узнали родители — я потеряла бы их доверие быстрее, чем осознала бы масштаб катастрофы, которую сама же и устроила.
В юности мне запрещали общаться с такими мальчиками, как Саша. Предостерегали, что с ними легко потерять голову и ещё легче — себя. Проблемные, прущие напролом, неспособные вовремя остановиться.
Но это не мешает мне пялиться на него, когда Устинов снова выходит на поле — большой, агрессивный, полный той силы, от которой одновременно хочется держаться подальше и тянуться ближе. Удар за ударом он отбивает мяч на территорию противников. А потом, вместе с дружной компанией, направляется к реке, чтобы сбить жар после игры.
И в этот момент внутри меня рождается трепет — тихое, едва уловимое желание принадлежать ему, хоть на секунду.
Я не брала купальник, поэтому просто стою в тени и наблюдаю за остальными, вцепившись в стакан с лимонадом.
Разница между нашим шатром и соседним ярко бросается в глаза: здесь — порядок и натянутые улыбки, там — шум, смех и полное отсутствие правил. Мы держимся особняком, они — наслаждаются жизнью, ни на кого не оглядываясь.
Когда на улице начинает темнеть, в шатре загораются гирлянды и фонари, протягивая между столами мягкие световые дорожки. Пахнет дымом, жареным мясом и сладким вином.
Из колонок в разных концах площадки доносится своя музыка — где-то танцевальная, где-то попса.
У нас — старые хиты двухтысячных, потому что за плейлист ответствен Степурин, и этим, в принципе, можно оправдать весь уровень происходящего.
От него были попытки пригласить меня на танец, но ни одна не увенчалась успехом.
В каком бы состоянии и в какой бы обстановке ни находилась, я прекрасно знаю: некоторые люди оставляют ощущение грязи ещё на расстоянии — и тем более, если подпустить их ближе.
Из всех присутствующих я позволяю себе один танец — с молодым помощником из нашего отдела, который, краснея до корней волос, вежливо приглашает меня, протягивая руку, пока я поддерживаю разговор с Валентиной Петровной о рабочих новостях.